- Ты бы мог это сделать? Вот здорово… Хотя нет, Дориа тебя узнает. Нужен человек, который живет там, кому все доверяют, и кто мог бы докладывать нам, чем занят мессер Пагано и как поживает Катерина. К примеру, управляющий… Ему ведь понадобится управляющий.
Так вот в чем заключалась его игра! Годскалк и Тоби опять переглянулись. Священник опустил глаза, а лекарь воскликнул:
- Погоди-ка! А как насчет Бессариона? Ведь венецианцы, кажется, говорили, что матушка его скончалась, и Амируцес помогает разместить челядь в других достойных домах… И там точно упоминался управляющий!
- Параскевас, - подсказал Годскалк. - Достойный женатый человек… Все его семейство состояло у Бессариона на службе, но они живут в городе. Туда нам никак не пробраться.
- Я справлюсь, - заявил Юлиус. - Незаметно… Я мог бы пробраться поутру в крепостные ворота вместе с крестьянами. Я знаю, где находится дом и смогу туда проникнуть. Мы могли бы вместе поскорбеть по кардинальской матушке. Он много рассказывал о ней в Болонье. Настоящее имя кардинала - Иоанн. Бессарионом он назвался позднее.
Николас оглядел своих сотрапезников.
- Это кажется довольно рискованным, но если Юлиус готов попытаться - он принес бы нам немало пользы. Дориа нуждается в управляющем, а этот человек как раз ищет работу и, возможно, даже знает итальянский. Ради кардинала и ради денег он может согласиться послужить у Дориа и пошпионить за ним. Если же дело не выгорит, придумаем что-нибудь еще.
- Я и сам хотел предложить что-то вроде этого, - заявил Асторре. - Нужно, чтобы кто-нибудь из наших осмотрелся в городе, прежде чем нас пригласят туда официально. Это всегда было моим правилом. Никогда не суйся вслепую в чужой дом. Так что пусть мейстер Юлиус проберется туда, а я дам ему в сопровождающие одного из своих парней, со списком, на что следует обратить особое внимание.
- Юлиус? - обратился к нему Николас. - Ты уверен, что справишься? Тебе ведь здорово досталось в Пере.
- Ну, они же не переломают мне кости, верно? Конечно, я справлюсь. Только пусть никто не смешит меня сильнее обычного.
И уже на следующее утро он двинулся к воротам, в мятой шляпе и грубой домотканой рубахе, в сопровождении одного из людей Асторре, который нес через плечо свернутый ковер. Выглядел он великолепно. Провожая стряпчего взглядом, Тоби заметил:
- А ведь он уверен, что сам до этого додумался.
Годскалк улыбнулся.
- Какая разница, - ответил на это Николас. - Мы втроем можем есть, пить и играть словами, но из нас всех лишь Юлиус действительно бывал на войне. Он крепкий, находчивый, говорит по-гречески, лично знает Бессариона и готов ради Катерины рисковать своей шкурой…
Годскалк смерил Николаса долгим, задумчивым взглядом.
- Согласен, - заметил он наконец.
- А я - нет, - заявил Тоби. - Я не люблю суеты. Лучше оставьте мне черную работу, а Юлиус пусть ловчит и хитрит, сколько ему угодно.
- Думаю, - возразил капеллан, - ты неверно понял Николаса. Он хотел лишь сказать, что мы - единая команда, но у каждого свои способности. А что такое? Ревнуешь к наксосской принцессе?
- Ты хочешь сказать… - вздрогнул Тоби.
- Он хочет сказать, - пояснил Николас, - что Юлиус наверняка попытается пробраться во дворец. Ничего страшного. Асторре все объяснил своему парню, и в случае необходимости тот остановит нашего ретивого нотариуса. Он говорил об этом совершенно спокойно.
- Будь ты проклят, мальчишка! - бросил лекарь.
- Как угодно, - парировал фламандец. - Но сперва давай закупим шелк, разделаемся с Дориа и поможем тебе отыскать все лучшие бордели. А вот затем можешь заниматься черной работой, а мы будем ловчить и хитрить.
Юлиус вернулся ближе к вечеру, уставший, но веселый. Город ему очень понравился. Он исходил его вдоль и поперек, - почти весь, не считая дворца; был в доме покойной матушки Бессариона, познакомился с Параскевасом, отвел его в таверну и уговорил принять их предложение. Сегодня же новый управляющий пообещал вместе с женой и сыном отправиться к новому генуэзскому консулу и попробовать наняться на работу. Сам Параскевас был именно таким человеком, который мог служить у достойной пожилой женщины, - дородный, образованный трапезундец, с любовью вспоминавший прежнюю щедрую хозяйку и сожалевший об отъезде кардинала.
- Что ты там говорил о щедрости? - вмиг насторожился Тоби.
- Ну, конечно, он запросил немалых денег, но я решил уступить, - пояснил Юлиус. - В конце концов, он ведь будет рисковать жизнью. Если Дориа обнаружит, что он - наш соглядатай, бедняге придется туго.
- Похоже, вы с ним подрались, прежде чем он согласился, - заметил Николас.
Стряпчий потер синяк на скуле и ухмыльнулся, глядя на свою рваную тунику.
- Он упал со стены, - пояснил Асторре.
- Со стены? - послушно уточнил Годскалк. На сей раз Тоби предоставил возможность хитрить и лукавить священнику.