Утро пятницы. Выходной. Без униформы, в моем лучшем летнем платье и кедах, какие я смогла найти и позволить себе купить, с письмом министра юстиции в сумке, которое придает мне бодрости, я беспокойно поправляю одежду и вхожу в салон Касановы.
– Добро пожаловать, – радушно говорит мне моя мама и провожает в салон. Я никогда не была внутри, раньше не было причин заходить, я всегда боялась, никогда не чувствовала, что готова к этому. – Какая же вы красавица, – говорит она, любуясь моим платьем. – Солнечно-желтый, один из моих самых любимых цветов в одежде, и нам с вами он очень идет, правда? – спрашивает она. Хотя нет, это не вопрос, а утверждение.
– Да, – киваю я и улыбаюсь. Нам с тобой, мам.
Она не узнает меня. Точно не видит во мне свою дочь, но не видит и вредного парковочного инспектора с прошлой недели. Она и не догадывается, что я та самая странная чудачка.
– Сегодня чудесная погода. – Я наконец нашлась, что сказать.
– Да, да, – говорит она рассеянно, проверяя записи. – Аллегра, да? – говорит она, и я киваю, сердце стучит быстрее, как только она произносит мое имя. Не она дала мне имя, папа дал, и я даже не знаю, известно ли ей мое имя, наверное, нет, судя по ее реакции, или она просто забыла его и меня. Я не назвала свою фамилию, когда записалась, мне и не пришлось, девушка по телефону не спрашивала, с таким именем, как Аллегра, это и не нужно. Даже не знаю, что бы я сказала, если бы она спросила фамилию. До сих пор я не врала, я просто не говорила всю правду. Не хочу начинать со лжи.
– Мытье и укладка, – говорит она.
