– Именно, – с безрадостной улыбкой отозвался Веспасиан. – А отступление в Македонию будет прямым нарушением приказа. Выбор за тобой, командир.
Корбулон посмотрел на молодого трибуна и понял, что тот прав. У них нет иного выбора, как пробиваться к расположенному на северо-западе лагерю Поппея, без проводников. И все это время предстоит оглядываться через плечо – не показался ли шлейф пыли от военного отряда фракийцев, готового обрушиться на не нюхавших крови римских новобранцев с тыла.
– Вот дерьмо! – прошептал он.
Легионеров, которым посчастливилось немного поспать, подняли еще до рассвета. Наскоро перекусив черствым хлебом, сыром и оливками, солдаты принялись паковать ранцы и приторачивать их к Т-образным шестам. Когда солнце встало над горизонтом, окрасив багрянцем нижнюю кромку проплывающих в высоте облаков, буцинаторы дали сигнал сворачивать лагерь. Две сотни палаток исчезли как одна. Лагерные слуги свернули их и навьючили на мулов, везущих пожитки каждого из контуберниев – отделения из восьми легионеров. С целью увеличить скорость марша Корбулон отдал приказ разломать и бросить две большие запряженные волами повозки. Основную часть запасного вооружения, одежды, мешки с зерном и прочие припасы погрузили на заводных кавалерийских лошадей и маленькие, влекомые мулами тележки, которые везли запасные рационы каждой центурии, а также палатку центуриона и прочий его багаж. Остальное подлежало уничтожению. Волов увели с собой – они пригодятся как запас мяса, а избавленные от гужа, не будут сдерживать колонну.
Туман, окутывавший крутые склоны предгорий Родопов, почти полностью рассеялся к концу первого часа дня. К этому времени вернулись легкие кавалеристы, посланные в разведку еще до рассвета. Они доложили, что в окрестностях все спокойно, и сразу получили приказ отправляться в дозор снова с целью высматривать засады и высматривать врага, готового напасть на уязвимую походную колонну.
Корбулон отдал приказ выступать. Корницен извлек из своего корну – С-образного инструмента из серебра и рога, завивавшегося вокруг руки трубача и заканчивающегося широким раструбом у него над головой, – раскатистый звук. Сигниферы – носители штандартов, наклонили увешанные фалерами древки, давая сигнал «Вперед». Дневной переход начался.
Четыре турмы вспомогательной галльской конницы, по тридцать всадников в каждой, шли в голове. Веспасиан в обществе Магна, старавшегося держаться неприметно, вел первую когорту. Следом шла вторая когорта трибуна Галла. Далее размещались инженеры, потом лекари с повозками, на которых во время марша везли больных и раненых. За ними двигался обоз: тридцать заводных кавалерийских лошадей; двести вьючных мулов контуберниев – каждого вел лагерный слуга; двадцать четыре повозки, по одной на пехотную центурию и кавалерийскую турму, лучников, инженеров и офицеров. Замыкали строй остальные четыре турмы галлов. Колонна растянулась на две трети мили.
За час римляне проделали немного более двух миль в направлении строго на северо-запад. К югу лес редел, сменяясь скудными горными пастбищами, прерываемыми тут и там оврагами или кущами хилых сосен. Незаметно было ни единого признака человеческого жилья, ни обитаемого, ни заброшенного. Единственными живыми существами были два орла, парившие над колонной. Легко рассекая воздух на своих распростертых крыльях, птицы описывали круги, будто надзирая за безопасностью марширующих внизу людей, поместивших на свои штандарты их изображения. Зрелище вызвало у новобранцев крик радости. Легионеры махали орлам пилумами, называя птиц своими хранителями. Офицеры не возражали и даже сами присоединились к ликованию, зная, что добрые предзнаменования укрепляют боевой дух.
– Видишь, Веспасиан? – воскликнул Корбулон, подъехавший ближе со своей позиции во главе колонны. – Боги с нами, Юпитер и Юнона оберегают своих детей от гнева ничтожных фракийских божков.
Молодой человек улыбнулся. Не будучи суеверным, он тоже взбодрился при появлении в воздухе крылатых символов Рима.
– Будем надеяться, они согласятся сопровождать нас всю дорогу до места, командир. Солдаты будут идти охотнее, имея таких проводников.
– Воистину так, трибун. Эти птицы куда лучше шайки неотесанных голодранцев, не так ли?
– Согласен, командир. – Едва успел он ответить, как низкий, громогласный рев корну объявил привал.
– Клянусь фуриями, кто посмел дать приказ остановиться? – взревел Корбулон, хорошее настроение которого как рукой сняло. – Трибун, за мной!
Веспасиан галопом поскакал за командиром к голове колонны.
– Что все это значит? Кто приказал? – ярился Корбулон.
– Я, командир, – ответил Секст Мавриций, префект галльской конницы. – Один из разведчиков нашел нечто, на что тебе стоит взглянуть.
– Где он? Будет лучше, если его находка стоит моего внимания.
Слегка напуганный кавалерист выступил вперед.
– Я счел это важным, командир. – Сильный акцент выдавал принадлежность конника к фессалийцам.
– Так, и о чем речь?
