Веста Керини, живущая в маленьком отдаленном селе, много лет была влюблена в соседского парня Гриня и терпеливо ждала от него предложения руки и сердца. И Гринь посватался. Но не к ней. В расстроенных чувствах, сбежавшая ночевать в лес Веста не знала, что наутро вернется в разоренное врагами село – к сожженным избам и убитой родне. Вне себя от горя она встречает схоронившуюся в чаще старуху-отшельницу, которая убеждает: «Я отправлю тебя через тайную дверь в иной мир, ты проживешь там год, а после вернешься за день до трагедии и все исправишь». Как не согласиться, как не исправить? И Веста шагает через порог в незнакомый мир – Мир Уровней, – далекий от ее собственного, примитивного, изобилующий возможностями и технологиями. Ей не важно, где именно придется провести следующие триста шестьдесят пять дней, она справится – цель того стоит. Вот только старуха наказала Весте умереть в строго определенную дату, и, значит, чтобы наверняка, придется нанять убийцу. Но что, если киллер, удивленный тем, что клиент «заказал самого себя», начнет задавать слишком много вопросов?
Я с самого начала знала, что сегодня – восьмого сентября – случится эта «гонка». А все потому, что мой муж – старый шизофреник и любитель извращенно пошутить – написал в своем завещании, что деньги достанутся мне в том случае, если я смогу выжить, начиная с восьми вечера восьмого и до восьми утра девятого сентября года, «когда составлена и подписана мной сея бумага…»
Наверное, он все-таки хотел оставить Энтони Хоскину – его старинному товарищу – призрачный шанс на получение наследства, на которое тот ввиду длительной дружбы рассчитывал.
Их дружба треснула, когда появилась я – Веста.
И сегодня Энтони спустил на меня всех собак…
Одиннадцать вечера.
Я ощущала себя, как в дешевом триллере, когда хочется спать, но нужно куда-то бежать. Нестись на всех парах за тем, кто постоянно односложно прикрикивает на тебя, дергает то за руку, то за плечо, изредка – жестко и больно – нажимает на голову вместо команды «пригнись».
Что ж, я сама наняла его – лучшего киллера уровня (сегодня – моего телохранителя), на поиски которого заранее угрохала почти месяц.
– Бегом!
Я только и делала, что неслась, а мой провожатый отстреливался. Триллер или нет, а пули были настоящими. Очень. И глохли уши от ответных выстрелов. Еще даже не полночь, а мы уже покинули черту города. Через лесополосу, поля, дальше на угнанной машине до пересечения с границей Бодвика. После снова пешком, бегом, пешком, бегом, когда уже нет сил. Чернело над головой небо; бороздил высотные просторы, ощупывая лучом прожектора землю, частный военный вертолет.
Два часа ночи. Короткая передышка в заброшенном доме, стоящем чуть поодаль от трассы. Я прямо на жесткой лавке, откинув конечности, – сейчас я убила бы за пару часов сна. Но спать мне не давали. Рычали:
– Они нас находят. Каждый раз, когда я отрываюсь, – на тебе где-то маячки.
Этот изверг – сильный, жилистый мужик, имени которого никто не знал, но которого «избранные» называли двумя буквами «Кей Джей», – заставил меня снять с себя цепочку, серьги, стянул с пальца кольцо, выбросил в урну резинку для волос. Приказал завернуться в пыльную тряпку, которую отыскал в углу, перепотрошил снятую мной одежду. Мой телефон он разбил давно, еще в девять вечера, когда понял, что я взяла его с собой, и чуть не испепелил взглядом.
«Дура! – искрил стальной взгляд. – Полная дура!»
Теперь я валялась на лавке, накрывшись пыльным мешком, и мне было плевать, дура или нет. Хотелось закрыть глаза и провалиться в небытие.
Но вдруг снова послышался вдалеке шум вертолетных лопастей.
– Вставай! Бегом!
Нас снова нашли. Третий час ночи.
Кей Джей перезарядил оружие.
Пять утра.
Мы пережидали за углом дома – сонный квартал спал, но не спала следующая за нами по пятам погоня. Энтони не сдавался – он хотел себе эти десять миллионов.
«Извини, они нужны мне самой».
Нет, я никак не собиралась умирать сегодня. У меня насчет собственной смерти имелись совершенно другие даты.
– Туда!
Мне махнули на проулок. И мы понеслись. Тряпки-ноги, плети-руки, не варит голова. Хотелось передохнуть.
– На мне же… нет маячков…
«Значит, очень ты им нужна», – слышалось в молчании.
Шесть утра.
Нам пришлось двинуть из Бодвика снова загород. К этому времени я успела проклясть все на свете, а сзади все палили. Слякоть. Здесь недавно прошел дождь; я постоянно подскальзывалась. В кювет я съехала, потому что меня в него резко толкнули. А после припечатали лицом в грязь, чтобы макушка не торчала. Лицом! В грязь!
«Ты что! – хотелось орать мне. – Совсем опупел!» – но только открывался и закрывался наевшийся земли рот. Лежащий рядом со мной киллер одиночными точными выстрелами снимал преследователей. Плевать мне уже было на все – хотелось истерить.
– Ты!.. – шипела я змеей. – Прямо в грязь…
Выстрел.
– … лицом!
Выстрел.
Тишина. Позади нас, видимо, не осталось никого – он снял всех. У меня на щеках черная жижа, глаза щиплет. Умыться можно разве что в соседней луже – с собой ни сумки, ни салфеток.
По мне скользнули совершенно равнодушным взглядом – «объект живой» – констатация факта.
– Мудак!
Выплюнула я ему в лицо.
Взгляд вернулся. Холодный, нехороший. Но его быстро сменило привычное равнодушие. И команда:
– Вставай! Двигаем отсюда.
Как предсказуемо.
Восемь утра.
Нет, не так – две минуты девятого.
Мне не верилось – рассвело.
Мы сидели на обочине трассы «ХR-2» в очередном угнанном синем седане. Тишина, покой. Преследование завершилось, стоило стрелкам вползти на территорию девятого часа – и все, как отрубило.
«Энтони, выкуси…Деньги мои». Если меня убьют сейчас, все миллионы, согласно тому же завещанию, отойдут в Трастовую компанию «Литит-К» – конкурентам Энтони. А Хоскин этого желает еще меньше, чем моей смерти. Нет, старый шизофреник все-таки был шутником.
Сил никаких.