– А… как же они теперь выберутся наружу? – неуверенно спросила одна из девушек.
– Как-нибудь выберутся, – заверила я ее.
– С голоду точно не умрут, – подтвердил Бес.
– Кто-нибудь придет и выломает дверь, – уточнила я. – Правда, для этого надо будет хорошо постараться… Ну в крайнем случае вылезут в окно. Здесь не слишком высоко. Как минимум два человека уже это проделывали вполне благополучно. Да и к тому же, думаю, они никуда не торопятся, – добавила я напоследок. – Им есть о чем поговорить.
Покинуть замок не составило труда. Стражники на воротах не обращали никакого внимания на тех, кто выходил наружу, полностью сосредоточившись на входящих. Уилла и Берта мы встретили в условленном месте уже за городом. И вместе возвратились в Дэнвуд.
По пути назад я чувствовала себя окрыленной. Как будто прочные стальные оковы, тянувшие меня к земле все последние дни, внезапно спали, придав моему телу чувство небывалой легкости. Я все-таки не зря возвратилась в замок.
Люди, однажды побывавшие в объятиях смерти, часто ходят по краю. Их неизменно притягивает тонкая изломанная линия, разделяющая прочную поверхность и разверзшуюся за ней пропасть, и они раз за разом проходят по этой линии, как по ниточке, раскинув руки и балансируя на самом краю. Но дело тут не в стремлении оступиться и упасть. Зажмурившись, прыгнуть в бездну значительно легче, нежели всю жизнь балансировать на краю. Нет, снова и снова возвращаясь назад, эти люди хотят почувствовать, что они СПОСОБНЫ удержаться. Что в тот роковой час, когда смерть подошла совсем близко, их спасение не было делом счастливого случая, который в следующий раз может пройти стороной. Ими движет потребность в уверенности, что от них что-то зависит, что в случае необходимости они смогут сами справиться с ситуацией и, раскинув руки, сохранить почву под ногами.
В большинстве случаев уверенность приходит лишь ненадолго. И потому они снова, раз за разом, проходят по краю, украдкой заглядывая в открытую пасть бездны.
Но сегодня мне повезло. Похоже, мне удалось, проскочив по краю один раз, возвратить себе почву под ногами.
В лагере нас ожидала весьма бурная встреча. Всем не терпелось поскорее узнать, как прошла операция. И только одному человеку, кажется, на итог операции было плевать. Когда Уилл, наскоро ответив на несколько вопросов, зашагал в сторону хижин, Адриан схватил его за руку и резко развернул к себе лицом.
– Какого черта ты потащил ее с собой в замок?! – Похоже, он готов был взорваться уже давно, и взрыв был неизбежен.
Спрашивать, кого «ее», Уилл не стал.
– Никто ее никуда не тащил, – холодно отозвался он. – Она сама захотела пойти и пошла.
– Только не надо морочить мне голову, – гневно возразил Адриан. – Это была твоя операция, и только ты решал, кто принимает в ней участие, а кто нет. И ответ за вылазку держишь именно ты.
– Вообще-то я пытался ее отговорить, – признался Уилл. – Но она изложила свои доводы, и я счел их уважительными.
– Ах, ты доводы счел уважительными, – все больше распалялся Адриан. – А если бы она тебя попросила прямо на плаху ее проводить, ты бы тоже повелся на доводы?
– Эй, постойте! – Нагнав мужчин, я на всякий случай встала между ними. – Уилл действительно ни при чем. Я сама захотела отправиться в замок.
– Ах, сама захотела? – Адриан охотно переключился с Уилла на меня, при этом градус его ярости ничуть не понизился. – Может быть, расскажешь мне, где при этом были твои мозги?
– Там же, где и всегда. – Я тоже потихоньку начинала сердиться. – И что такого? Мне нужно было туда поехать. – Я особенно выделила слово «нужно».
– Неужели? – с агрессивной иронией в голосе переспросил Адриан. – У тебя там остались какие-то дела? Хотела перекинуться парой слов с де Оксенфордом? Или, может быть, соскучилась по своей камере?
– Если я говорю «нужно», значит, «нужно», – отрезала я. – Я свободный человек и имею полное право самостоятельно решать, что и когда делать!
– Нет, если при этом в твоих поступках не остается ни капли здравого смысла!
– Слушай, а кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? – не на шутку разошлась я. – Если не ошибаюсь, то ты мне не муж! И, между прочим, никогда им не будешь!
– Спасибо за напоминание! В таком случае делай, что хочешь, хоть сама просовывай голову в петлю! Вон Статли не будет возражать, даже веревку тебе придержит, если приведешь парочку достойных аргументов.
Даже не знаю, кто из нас первым развернулся, Адриан или я. В разные стороны мы зашагали более или менее одновременно, одинаково быстрым шагом и одинаково кипя от злости.
Говард, все это время стоявший рядом с Уиллом, покачал головой.
– Этот человек может оказаться для тебя опасным, – заметил он, глядя вслед Адриану. – Рано или поздно он приревнует к тебе девушку более серьезно, и тогда от него можно будет ожидать чего угодно. Он не из тех, кто легко отступается.
– Милые бранятся – только тешатся, – махнул рукой Уилл. – Не думаю, что эта ссора затянется.
– А если напротив? – не отступал Говард.
