Вести из леса полностью

— Налим, Налим! Все Карпы спят подо льдом, все Караси спят подо льдом, все Сомы спят подо льдом, все Лещи спят подо льдом. А ты куда ползёшь, торопишься?

У меня, братцы Окуни, весна! Пускай лёд толстый, пускай вода студёная, пускай все спят, а я уже весну праздную… Буду свадьбу играть, икру на камнях откладывать!

— Тихо, братцы! Айда за ним… Налимья икра до того вкусна — нас, Окуней, червяками не корми, только дай икринкой полакомиться!

— Удивляюсь я на тебя, Выдра, очень удивляюсь! Чего ты здесь на мельнице поселилась?

— А чем же тут худо?

— Да как же?! И шумно, и людно, и покою нету… То ли дело в лесу!

— Хе-хе, Воронушка… Недогадлива ты. В лесу речка замёрзла, ни одной проруби нет. Как бы я за рыбкой ныряла? А на мельнице водичка круглый год живая. Захотелось рыбки — и наловила… А что шумно, так это даже хорошо!

— Как же так?

— А вот так же. Среди шума-то никто меня, тихонькую, не услышит, среди людей никто меня, пугливую, искать не будет. Лучше всех проживу!

Специалист по этому виду спорта серенькая Белка-летяга. Парашют из тонкой кожи натянут у неё справа и слева между передними и задними лапками и сверху покрыт шёрсткой.

Забравшись под самую вершину дерева, летяга отталкивается вдруг всеми четырьмя лапками от ветки и летит, растянув свой парашютик, метров двадцать пять по воздуху, пока не приземлится где-нибудь по ту сторону полянки на нижних ветках другого дерева.

То есть как это — в воду? Сейчас ведь зима и все реки и озёра покрыты толстым льдом.

А проруби на что?

Чернобрюхая птичка ростом со скворца попрыгает-попрыгает по льду — ещё и песенку споёт, — да вдруг бултых в прорубь головой вниз!

Думаете, — утопилась? Ничуть не бывало! Вон она бежит по дну речки, цепляясь коготками за камешки. Вся будто в серебряной рубашке, — это на ней воздух пузырится. Вот-вот колупнула носом камешек, достала из-под него водяного жучишку, повернулась, замахала крылышками, взлетела под ледяную крышку — и выскочила в прорубь. Оляпка это, «водяной воробей».

Р-р-р-р! Мор-р-роз по шкур-р-ре! Спал сладко, медовые сны видел. Только вдруг слышу: стригут! Стригут, как овцу, машинкой! Как начнут от пятки, так и ведут машинкой по лапе, по боку, по плечу — до самого загривка. А уж за волос дёргают, а уж щекочут!

Лопнуло даже моё медвежье терпение. Заворочался я и… проснулся! Обрадовался, что во сне мне всё это приснилось. Но только лапой на боку пощупал — шерсть от страха поднялась дыбом! Да не вся шерсть поднялась. От пятки до загривка дорожка в шерсти выстрижена! Чисто — до кожи!

Прощай, медовые сны! Прощай, тёплая шуба! Добрались охотнички — с живого шкуру тянут!

Повернулся я в берлоге. И вдруг вижу — мыши! Мыши, — чтоб их хорёк съел! Разбегаются и мою шерсть клочьями в свои норы тащат! Вот кто меня стриг! Зубы-то у мышей что твоя машинка! Напугали, окаянные! Того и гляди весной из берлоги нагишом вылезешь! Б-р-р-р!

Мы — клеточные птицы. Мы сейчас живём в клетках у ребят. И мы жалуемся.

Нет, нет, мы жалуемся не на всех ребят, которые держат нас в клетках! Мы жалуемся только на тех, кто думает, что стоит птицу посадить в клетку, бросить ей горсть зерна, поставить баночку с водой — и достаточно: птица будет жить да радоваться.

Нет, нет и нет! Ни жить, ни радоваться у такого хозяина мы не будем. Скорее всего мы помрём.

Просим всех ребят только тогда брать нас к себе, когда у них будет для этого подходящее место, подходящие клетка и корм. Потому что больше всего мы погибаем не от «тоски по свободе», а от неумелого ухода и от не пригодного для нас корма.

Жалуемся на гололёд! Сучки и ветки покрылись ледяным чехликом. По-охотничьи — это ожеледь. Просто беда! Ножки скользят, до насекомышей не добраться. Надеемся на вас, ребята. В гололёд нам особенно дорого ваше угощение на кормовых столиках!

На кого жаловаться — знаем, а вот кому жалобу подавать, — неизвестно!

Были мы прямые, стройные, статные, а стали кривые и горбатые. И во всём снег виноват! Без передышки сыпал два дня и две ночи. Навалился на плечи, согнул дугой и головой в сугроб окунул. Того и гляди спину переломит!

Неужели и управы на него нет? Не стоять же нам до весны вниз головой!