Вообще, человек издревле мечтал создать искусственную реальность, неотличимую от настоящей. Одной из таких попыток было создание специальных шлемов, надев которые, человек видел вокруг себя некую виртуальную реальность. Можно было контактировать с людьми и предметами, видимыми внутри реальности шлема, двигаться, принимать участие в сражениях — реальные движения человека сразу отражались внутри шлема. Но стоило его снять, и становилось ясно, что это не более чем розыгрыш. В «Карусели» же вы попадаете в настоящий эмулятор: предметы, которых можно коснуться — материальны. Этот мир создаётся с помощью машин желаний, роли людей и животных играют специально запрограммированные роботы, обладающие интеллектом и выполняющие каждый свою функцию.
И вот мы стояли посреди поля большой битвы. Две армии застыли в дикой сече; справа стенка на стенку бежали рыцари, чуть дальше конник с копьём наперевес вёл в атаку свой фланг на ощетинившийся пиками строй неприятеля. Сейчас всё это было остановлено, как картинка кинофильма на паузе. Нужно только дать команду, и битва вокруг вас разгорится с небывалым накалом.
— Ну да, что называется — полное ощущение присутствия, — протянул я уныло. — Но никто из них ведь не заденет тебя ни оружием, ни копытом, даже если ты очень постараешься подставиться под удар…
— Помнишь легенду? — оживилась Дарима. — В самом начале, когда только появились эти «Карусели», некоторым посетителям очень хотелось острых ощущений; настолько, что они занесли в управляющий вычислитель такой вирус, что роботы стали способны причинить вред человеку.
— Как это?! — вскинулся я. — Сознательно переписали в них первое правило роботехники?16
— Именно. Вот эти крестоносцы, говорят, рубили тебя мечами в полную силу!
Я оценивающе поглядел на стоящего передо мной рыцаря. Закованный в железные латы и шлем, замахивающийся большим мечом мужчина выглядел, конечно, весьма устрашающе — но только для тех, кто хотел бояться. Для тех, кто пришёл получить острые ощущения.
— Великое человеческое стремление оставить свой след граничит с великой же глупостью. Исход уже свершившейся исторической битвы всё равно не перепишешь, хоть ты всех уложи на этом аттракционе. Да и кому это под силу… Интересно, случались ли трагические прецеденты? — спросил я без особого интереса.
— Можно, конечно, узнать. Но ни к чему это. Это ведь было ещё на закате варварской эпохи, всего за пару десятилетий до прихода Сумеречного…
— Эпоха ушла, а развлечения её живут и поныне, — пробормотал я и попытался скрестить свой тяжёлый меч с клинком крестоносца. Пока всё было без движения, сделать это было не так уж сложно.
— Подожди, ты слишком суров к современникам! — воскликнула Дарима. — Не может быть, чтобы вся эта огромная игра была одним только полем брани. Пойдём в другие залы.
Уже собираясь уходить, я ещё раз задержал взгляд на рыцаре с белым крестом на доспехе. Смог бы я поднять на него свой меч, ударить его? Смог бы вонзить свой клинок в его мягкую плоть? Он ведь даже не может ответить мне. По-моему, это ещё хуже, чем врезать машиной желаний коллеге по голове! Там человек живой, и отделается небольшой шишкой; а тут робот, но с живым взглядом, внешне практически неотличимый от человека. Если я ударю его, прольётся кровь, послышится стон или крик, и тело «врага» упадёт к моим ногам. А вокруг, не замечая этого ничтожного эпизода, будет бурлить и выплёскиваться наружу котёл сражения. Я вдруг брезгливо отбросил меч в сторону и произнёс вслух:
— Вся эта бутафория безнадёжно устарела. В наше время и не сыщешь того, кто захотел бы участвовать во всём этом театре абсурда. Посмотрели и хватит. Честно говоря, вообще не понимаю, зачем человечеству так долго хранить такие подробные, но столь бесполезные, в общем-то, сведения обо всех этих войнушках. — Я с ноткой торжества посмотрел на Дариму и добавил:
— То ли дело постоять за спиной у Леонардо Да Винчи, Баха или Пушкина, не дыша понаблюдать, как они творили свои шедевры. Пойдём скорее отсюда!
Так мы побывали в средневековом городе, посетили его рынки, послушали, о чём толкуют горожане; постояли за спиной у великих художников и музыкантов прошлого, пока они творили свои произведения; посидели у костра и поучаствовали в охоте на мамонта с людьми каменного века; мы видели зарождение письменности и изобретение колеса; столпотворение у Вавилонских ворот и караваны в пустыне Сахара; мрак Средневековья и искры пробуждения в Эпохе Возрождения; колёсные пароходы и первые воздушные суда; мы плыли с Колумбом к берегам Америки и попадали в шторм с Генри Морганом, наблюдая как огромные валы захлёстывали борта и разбивали в щепы рангоут.
