— Ну, до такого я ещё не дошёл! — искренне рассмеялся Штольм. — А громко кричал — значит, слишком увлёкся. Я, знаете ли, победные тактики отрабатываю. Перед вами симулякр волосковых пространств!
— Это ты там ловишь тех, на кого вот с этим агрегатом в реальности ходишь? — спросила Дарима, показывая Штольму на принесённый нами Сачок. — Или уже поймал чего-нибудь? — невинно улыбнулась девушка.
— Нет, пока безрезультатно.
— А это что там виднеется? — спросила Дарима, с интересом склонившись к прозрачному контейнеру Сачка, в одном месте которого из пирамидки торчал еле приметный миллиметровый кусочек чего-то цветного.
— А что там? — удивился Штольм. — Вроде ничего не должно оставаться, всё проверял… погодите, сейчас ещё раз посмотрим.
Штольм нажал кнопку на рукоятке Сачка, и из раскрывшихся челюстей посыпалась на пол цветочная пыльца, а следом выпало что-то пёстрое.
— О, да это бабочка! — первой догадалась Дарима. — Ну ты даёшь, Штольм, — произнесла девушка с притворной укоризной, — весь наш пятидесятилетний эксперимент и то обошёлся без жертв, а ты тут всего за день умудрился загубить целого одного представителя отряда чешуекрылых насекомых!
— Но… — Штольм и сам не понимал, как в Сачок попала бабочка, но ещё больше недоумевал, почему она не перекачалась вместе с остальным содержимым Сачка в контейнер для изучения — там ведь мощный компрессор…
— Ладно, не будем больше мешать, пойдёмте, друзья, — позвал всех Гелугвий.
— Мы зайдём завтра узнать как дела, — сказал я выходя.
Мы оставили Штольма в размышлениях над конструкторскими недочётами Сачка и потихоньку ретировались.
Однако, ни завтра, ни ещё через пару дней Штольм на связь так и не вышел. Как мы узнали позже, всё это время он усиленно пытался получить хоть сколько-нибудь удовлетворительные результаты в своём «сачкомашестве». Каждую ночь пробираясь в сумерках к Городу, он черпал и черпал воздух своим Сачком, тщетно надеясь отловить вожделенные волоски. Возвращаясь обратно, он каждый раз успокаивал себя тем, что в этот раз уж точно наловил полные пирамидки невидимого порошка кармы, из которого и состоит всё вокруг. Он мечтал о том, что вот сейчас он дойдёт до ИКИППСа, свернёт в 151-й Зал, а там… Ночь за ночью ходил Штольм одной и той же дорогой, и вскоре примятую на этой тропинке траву уже мог бы приметить посторонний, буде таковой нашёлся бы в этих не посещаемых никем местах. После пятой ночи, проведённой в поле близ Города Радости, Штольм, обескураженный отсутствием результатов и ужасной усталостью, решил, что если и этот воздух, который он сейчас нёс в институт в своей «заплечной котомке», окажется «пустым», то он просто выкачает всё из своего институтского аквариума и снесёт обратно к городу. Обещал же вернуть — и вернёт.
Весь следующий день учёный облучал и изучал новый воздух, подвергал допросу кристалловизорами, внедрял и разные другие средства — всё было тщетно. «Это или не живая материя, или просто не та, и большего пока не достичь», — решил он. Той же ночью Штольм перекачал весь «взятый взаймы» воздух в Сачок и выпустил близ Города Радости в том месте, где и набирал его все последние дни.
Сильно измотанный учёный добрался домой только под утро, и почти сразу же провалился в долгий сон, плывя в объятиях которого, он проводил новый эксперимент. Всё происходящее выглядело очень реальным, только было смещено в прошлое и развивалось по альтернативному сценарию. Ящеру, проникшему под Колпак, удалось убедить не только Кхарну, но и всех без исключения поселенцев, что Эксперимент изжил себя, и икиппсовцы держат их там исключительно из собственного самодурства и упрямого желания не выглядеть проигравшими. Наланда в негодовании нажимает тайную кнопку, и оглушительно и необратимо воет на весь ИКИПСС впивающийся в самый мозг сигнал о том, что поселенцы
— Теперь они так просто его не отключат, о нет! — кричит Штольм.
