В романе есть все, что требует жанр: с большим знанием описанная экзотическая природа, дикие, не похожие по своим обычаям на европейцев народы, любовный треугольник и герои, чье благородство итонкая душа раскрываются по мере развития событий...
К машинам Джейк Бартон всегда относился как к женщинам — он считал, что им так же присущи и прелесть, и хитрость, и лживость. Поэтому, увидев, как они стоят рядком под темно-зелеными развесистыми кронами манговых деревьев, он сразу же понял — это настоящие стальные леди.
Пять из них расположились особняком от наваленного грудами изношенного и ставшего ненужным оборудования, которое правительство Его Величества выставляло на распродажу. Хотя был июнь — сезон относительной прохлады между муссонами, — этим безоблачным утром в Дар-эс-Саламе было жарко, как в пекле, и Джейк с удовольствием укрылся в тени манговых деревьев, поближе к железным леди, Чтобы как следует с ними познакомиться.
Он окинул взглядом огороженный двор и понял, что, кроме него, никто, видимо, машинами не интересовался. Пестрая толпа покупателей копошилась вокруг сваленных кучами лопат и кирок, выстроенных в ряд разбитых тачек и прочей дряни, назначение которой определить было невозможно.
Джейк снова вернулся к своим красавицам, снял легкий молескиновый пиджак и повесил его на дерево.
Леди казались аристократками, переживающими бедственные времена, их тяжелые, но обольстительные очертания скрывались под слоем выгоревшей исцарапанной краски, из-под которой местами проглядывал изъеденный раком ржавчины металл. К тому же их изрядно загадили летучие мыши с лисьими мордочками, висевшие вниз головами на манговых ветвях, а масло и смазка, сочившиеся из престарелых суставов, спекались с пылью в неприглядные черные катышки.
Джейку была известна их родословная и биографии, и сейчас, отложив в сторону сумку с инструментами, он припомнил все подробности. Эти пять шедевров инженерного искусства погибали на жарком берегу озера Танганьика. Корпуса и шасси были обязаны своим происхождением Шрайнеру — величественный вращающийся купол, в котором зияло пустой глазницей отверстие для пулемета «Максим», квадратная наклонная платформа моторного отсека с бронированной плитой, ровными рядами клепки и стальные жалюзи, которые в закрытом виде предохраняли радиатор от вражеского обстрела. Бронированные леди высоко стояли на своих колесах с металлическими бортовыми выступами и литыми резиновыми шинами, и Джейку стало не по себе при мысли, что именно на его долю выпадет задача вытащить из них моторы, отшвырнув за ненадобностью пусть изношенные, но доблестные старые тела.
Такого «галантного» обращения эти боевые старые дамы еще не удостаивались. В юности они гонялись за хитрым германским командующим фон Леттов-Форбеком по диким горам и равнинам Восточной Африки. В тех первозданных местах окраска броневиков сильно пострадала, кое-где остались и следы пуль — характерные вмятины на стали.
То были их звездные дни, стальные леди стремительно бросались в бой, войсковые вымпелы развевались на ветру, пыль вздымалась столбом, они преодолевали расселины и провалы, их пулеметы извергали адское пламя, и германские наемники в ужасе бросались врассыпную. Потом их родные моторы заменили прекрасными новенькими «бентли», и началось их медленное умирание в пограничных патрулях; они охотились за угонщиками скота, и грубые водители постепенно довели их до нынешнего состояния — так и оказались они в раскаленном месяце мае 1935 года от Рождества Христова на распродаже государственного имущества. Но Джейк знал, что, несмотря на жестокое обращение, которому они подвергались, моторы не могли прийти в окончательную негодность, и именно в этом он хотел убедиться.
Он засучил рукава, как хирург перед операцией.
— Хотите не хотите, девочки, — бормотал он, — а от старого Джейка вам не скрыться.
Джейк был высокий мужчина с широким костяком, он с трудом влезал в тесные броневики. Но работал с углубленной сосредоточенностью, которая граничила с самозабвением, и потому никаких неудобств не замечал. Добродушные губы сами собой вытянулись и стали насвистывать начальные такты «Тайгер Рэг», повторяя их снова и снова, а глаза тем временем впивались в темное чрево броневиков.
Он работал быстро: проверил дроссель и зажигание, бензопровод до бензобака, установленного сзади, обнаружил кран под сиденьем водителя и удовлетворенно хмыкнул. Выкарабкавшись из башни, он сразу откинул капот, лишь стерев тыльной стороной ладони пот, скатывавшийся из-под курчавых черных волос на щёки. Затем снял зажимы с бронированного кожуха мотора.
— Ах, какая же прелесть, — прошептал он, разглядев под толстым слоем пыли и смазки совершенные линии старого «бентли».
Его квадратные кисти с широкими пальцами ощупывали мотор чуть ли не с нежностью.
— Эти сволочи измывались над тобой, милая ты моя, — бормотал он, — но у нас ты снова запоешь, как прежде, честное слово. — Он потянул щуп из маслосборника и взял каплю масла.
— Дерьмо! — проворчал Джейк с отвращением, растирая в пальцах масло с песком, и сунул щуп на место.
Потянув рычаги, он подозвал африканца, который за шиллинг согласился крутить ручку, пока Джейк проверял компрессию.
