- Конечно. Подыщем в нашем районе вам что-то. Будете к нам приходить хоть каждый день – все свое в огороде растет, натуральное. Дворик. Ребеночек гулять будет в саду. Это отличная идея. Лучшая, что приходила в твою голову.
От радостной перспективы, описанной Софией, сердце учащается. И правда, звучит заманчиво. Если получится, как планируем. А почему бы и не получиться? В крайнем случае, женятся люди и в Сочи, никогда не поздно взять фотоаппарат и заняться фотосессиями.
А что меня держит в Москве? Мама, сестра, брат? – будут приезжать в гости. Может, увидев, что у меня наконец-то все налаживается, родители смогут…хотя бы поговорить. А потом и простить друг друга, как знать.
Могила Чердака? – я вас умоляю. К черту ее! К дьяволу! Хватит уже чернить мою душу. Не настолько она в итоге оказалась уродливой, раз получается выкарабкаться.
- Тогда я поговорю с Верой, - говорю все еще неуверенно.
- А я со Стасом. Он в обморок упадет от новости. Как здорово-то, Вик! Я так за вас рада! А то вечно приедешь – один, угрюмый, недовольный. С отцом поцапаетесь, и спать. То ли дело сейчас. Такой ты мне больше нравишься.
- Ладно, я понял. Надо идти. До связи.
Кое-как обрываю Софию, с ней можно часами болтать ни о чем. Направляясь к машине Артема, прижимаю ладонь к груди, но не к флагу, а к колотящемуся сердцу. Флаг пусть будет, он – мое прошлое, нет ни малейшего желания удалять его или перекрашивать. Он – напоминание о том, чего я больше всего боялся: стать чудовищем, подобным Чердаку, опасной тварью, в которой жажда мести и своей извращенной справедливости не оставляет места человечности и… вере в хорошее. Клянусь, я не такой, как он. Жизнь тестировала, подкидывала поводы слететь с катушек, но я устоял. Вы гордитесь мной? Если ждали момента начать – то сейчас самое время.
- Поехали. Нужно отвезти Арину к родителям. Мама уже прилетела, наверное. Интересно, дядя Коля хм, прибрал квартиру?
- Тоже знаешь про его роман с этой, как ее?
- Да он особо и не скрывал. Ладно, не будем об этом. Слишком неприятно.
- Мне тоже обидно за маму, что бы ты там себе не думал. Надеюсь, она ни о чем не узнает.
И поэтому в своей личной жизни ты поступаешь обычно так же, как твой отец. Но судя по выражению лица – Кустов не врет. Нашу маму он любит, я знаю. И ценит. Наверное, она единственная женщина, которую он уважает. И, вероятно, ждет от своих подружек такой же покладистости и всепрощающей любви.
Артем следит за дорогой, а я смотрю в телефон, открываю календарь. Трое суток после спасения Арины из лап Креманкина пролетели незаметно. Эти дни мы занимались только тем, что развлекали сестру, устроив ей насыщенную программу, включающую: парки, аттракционы, кино, театр, задушевные беседы обо всем на свете… и девушка неожиданно быстро начала улыбаться и становиться собой, прежней. И, что самое главное, нормально кушать! Вовремя мы ее спасли. Страшно подумать, что случилось бы, доведи Марк задуманное до конца, а затем выбрось ее из жизни – как ненужный, выжатый до корки апельсин, показав на весь мир, какой крутой мачо, и на что готовы женщины ради его внимания.
- Так что тебе сказали-то? – говорит Артем.
Передаю в нескольких словах суть разговора с Русланом. Артем глубоко задумывается, но отвергать идею не спешит. Пока везет меня домой, не переставая, болтает о себе и блестящих идеях насчет ухода в контрактники или открытия сети автомоек с каким-то другом – такой вот разбег, а я размышляю о будущем. Налаживается все. Деньги – есть, планы кое-какие – тоже имеются. Угрозы, напротив, - в прошлом. Надеюсь только, что Вера захочет со мной разговаривать после того, как узнает о фотографии на Фестивале. Будет ужасно несправедливо потерять достигнутое из-за такой ерунды.
- И тогда я эту Алиску хрясь о панель лицом!
- Чего? – прерываю поток мыслей, цепляясь за последние слова Кустова. – Что ты сделал?
- Припечатал о панель в машине. Вон, даже вмятина осталась от носа. Эй, я пошутил, нет, конечно, вмятины, - любовно гладит мягкий пластик «Ауди».
- Ты рехнулся что ли? Ты зачем с ней вообще продолжаешь общаться?
- Зато больше она рта о тебе не раскроет никому.
Пораженно качаю головой.
- Она мне, между прочим, после этого уже три раза позвонила. Так что все путем. Ты хоть и предпочитаешь такого склада девиц, обращаться с ними совсем не умеешь. Пожестче с ними надо, - показывает мне кулак. – И вообще, бабы любят, когда с ними строго. Еще Пушкин говорил, чем больше женщину мы любим…
Закатываю глаза. Когда уезжал утром на встречу с Эльдаровичем – Аринка еще спала. Время близится к обеду, надеюсь, она выспалась и отдохнула. Потому что ей предстоит долгий разговор с вернувшийся из Азии, набравшейся очередных безумных идей, мамой. И ее группой йог-поддержки. Раз уж нам с Артемом досталось, чем она хуже? Правильно – ничем. Пройдет полную реабилитацию в мамином стиле, как миленькая. Чтобы в следующий раз думала, попадать ли в передрягу.
