Арина ни о чем не догадывается, и Вера не собирается ей жаловаться.
- На этой неделе заберу, подруга обещала свозить на машине. Не хочу тащиться на метро с чемоданами.
- Хочешь, я Вика попрошу? Он не откажет.
- Нет! - отшатывается Вера, но под недоуменным взглядом Кустовой быстро добавляет, взяв себя в руки: - Только не Вика, пожалуйста.
- Ты из-за того случая что ли? Да ну, он уже и забыл давно, что ты его с радужным флагом в руках представила. Ха, сменить пиратский на разноцветный - отличная идея!
Какое счастье, что Арина сама отлично отвечает на собственные вопросы.
- Слушай, - Вера медлит, - не хочу показаться бестактной, но... Я так поняла, что с Виком случилось что-то плохое в прошлом? - они идут вдоль рядов, ища взглядами информацию о скидках, Вера нервно расстегивает-застегивает ремешок часов, карябая запястье.
- С чего ты взяла?
- Создалось такое впечатление.
- На эту тему я не разговариваю. Извини.
- Это ты извини. Просто... он рассказал историю "Веселого Роджера": что это отпугивающий, предупреждающий об опасности флаг, поэтому мне стало интересно, от чего он должен отпугивать в его случае.
Арина замирает, удивленно смотрит на Веру, ее большие зеленые глаза несколько раз моргают в недоумении, накрашенный яркой помадой рот приоткрывается.
- Он тебе это рассказал? Серьезно? - поправляет волосы, поджимает губы. - Очень странно.
- Это секрет?
- Видимо, уже нет, - она передергивает плечами. Кажется, чем-то сильно недовольна, обижена. Как будто ревнует. Глупости, с какой стати? - Могу поспорить, он уже и думать забыл о том неудобном случае, так что выбрось из головы. Если понадобится помощь, думаю, он не откажет.
- Артему это точно не понравится.
- Ты ж рассталась с Тёмой, а не мной. А Вик мой такой же брат, как и его. Кстати, Артем мог бы и лично привезти тебе сумки. Да и вообще, помочь хотя бы первое время.
- Мы расстались на такой нехорошей ноте, что лучше вообще не видеться.
Тогда в машине по пути на работу, сразу перед нырянием в канаву, она заявила ему, что больше так не может. Что он обращается с ней пренебрежительно, и ее это не устраивает. И она уходит навсегда.
А потом этот красивый успешный мужчина орал, кем она себя возомнила, чтобы бросать его. Такая, как она - должна держаться за такого как он, как за спасательный круг руками и ногами, ублажая пирогами и оральными ласками каждый вечер. И она от всей души послала его к черту. На что он тут же выпихнул из СВОЕЙ машины, кредит по которой она помогала выплачивать, а потом еще и отомстил, вернувшись.
Ее должно было насторожить еще два года назад то, что о своих бывших он всегда говорил, как о тупых курицах. А ее носил на руках, красиво ухаживал, обнимал, называл самой-самой. Ей был двадцать один год, и любви хотелось так, что очевидное не воспринималось всерьез.
- Слушай, Вер, прикроешь меня на этих выходных? - как бы невзначай спрашивает Арина, рассматривая разноцветные короткие платья в одном из модных отделов. Ее туфли на чудовищной платформе добавляют десять сантиметров росту, отчего и без того стройная девушка кажется тощей и угловатой.
- От кого?
- Родителей, кого же еще. Можно я снова скажу, что осталась у тебя? Мама только тебе и верит из всех моих друзей, - закатывает глаза.
- А сама где будешь?
- С Марком, конечно, - засветилась широкой, открытой улыбкой. - Только ни слова Артему. Достали меня эти старшие братья, еще хуже родителей, которые до сих пор требуют возвращаться не позже десяти, и регулярно отзваниваться. Можно подумать, мне пятнадцать лет! Вот ты молодец: уехала из дома после школы, и живешь самостоятельно. Никто в твои дела не лезет. Меня же не пускают даже с ночевкой! А мне двадцать лет!
- Можешь быть уверена, Артему я точно не скажу, - усмехается Вера. - Вот это померь, умоляю! Тебе пойдет. И, кстати, когда ты мне уже представишь своего загадочного и неотразимого Марка?
- Скоро. Будь уверена, он произведет впечатление.
С Ариной Вера проводит весь свой выходной, но все хорошее когда-нибудь заканчивается, пора ехать домой; размышления о потерянной жизни и перспективе скорой смерти, должно быть, уже заждались ее, затаились в уголках пустой квартиры и потирают несуществующие ладони, предвкушают момент, когда можно вцепиться в ее горло и душить, давить, пока не уничтожат. Товарищ "Гугл" тоже считает минуты, когда она в очередной раз введет в строку поиска свои страхи, он единственный, кто согласен говорить с ней о самом важном.
Следующим вечером, возвращаясь с работы, Вера вновь не спешит домой, но на этот раз пойти больше некуда, а обычный маршрут как будто становится короче, торопя оказаться в безвкусно-цветастых стенах крошечной съемной квартиры, и еще раз хорошенько обо всем подумать.
