— Я всегда предпочитаю молчать до тех пор, пока меня не спросят. Правда, иногда мне удается молчать даже тогда, когда меня усиленно спрашивают, — но это уже разговор не к месту.
— В таком случае быстро выкладывайте все, что вам известно по поводу странного визита этой дамьґ на Корсику. Кстати, вы знаете, кто она?
— Из окружения папы римского. Так мне было сказано баронессой. И еще было сказано, что баронесса и ее соратники надеются на вашу поддержку этой синьоры — тоже, кажется, австрийки, если не ошибаюсь. Равно как и идеи независимой Австрии. Если папа римский поставит этот вопрос перед церковным миром и командованием союзников, то, знаете ли… Великая Австрия еще и в самом деле может возродиться.
— Тогда вам наверняка известно имя княгини Сардони?
Шварц наполнил бокалы и зачем-то старательно вытер салфеткой горлышко бутылки, словно собирался пить прямо из него.
— Кто эта синьора? Впервые слышу ее имя.
— А графини Стефании Ломбези?
Баварец сделал несколько медленных глотков, смазывая застоявшиеся шестерни своей памяти.
— Эту я встречал однажды на вилле. В сопровождении красавца монаха, непонятно какого ордена.
— Того.
— Точно, — впервые слегка просветлело лицо Шварца, если только слово «просветлело» вообще можно было применить относительно лица этого человека. — Монах Тото. Вы тоже встречались с ним? Нагловатый тип и, как мне кажется, работает на итальянскую разведку.
— Скорее на британскую.
Шварц вытер лоб той же салфеткой, какой только что вытирал горлышко бутылки. Что навело Скорпени на мысль отдать его на парижские курсы официантов, где грубияну-баварцу преподали бы хоть какие-то основы этикета и приличия.
— То есть у вас все основания арестовать эту компанию?
— Не исключая и вас. Несмотря на всю вашу исповедальную откровенность. Однако я не стану делать этого. Мало того, приказываю вам всячески поддерживать с ними связь: с баронессой, графиней, сестрой Паскуалиной… От моего имени. Во так, чтобы об этом знали только вы и я. Стычку на вилле отнесите к разряду мелких недоразумений, по поводу которого искренне сожалею.
— Я должен собирать материал, позволивший бы раскрыть всю сеть баронессы?
— Вы не так понимаете суть своего задания. Ваша задача — сохранить с ней такие связи, которые могут пригодиться нам значительно позже. Ведь не думаете же вы, что бомбардировщики союзников бомбят только «Солнечную Корсику». С некоторых пор они столь же нагло бомбят пивные Потсдама и Мюнхена. Вы поняли, дьявол меня расстреляй?
— Так точно.
— Отныне это ваше задание. Ресторан пора отрабатывать. В Бонифачо появится связной, который время от времени станет появляться у вас, чтобы побеседовать за бутылкой вина. За его счет, Шварц, только за его счет, — предупредительно выбросил перед собой открытые ладони Скорцени.
— Вы беспредельно щедры и справедливы.
— При этом учтите, что ваша служба будет продолжаться и после того, как союзники захватят Бонифачо и станут расплачиваться с вами фунтами стерлингов, а то и долларами.
— Говорят, нынче они в цене.
— И последний вопрос! Умбарт как-то намекал на то, что в Германии зреет заговор против Гитлера. Но вы же знаете, что на большее, чем грубый намек, штурмбаннфюрер просто не способен.
— Солдафон, — брезгливо обронил Шварц. — Никто в этом городе так не осточертел мне, как этот офранцузившийся полуавстриец.
— Так что вам известно об этом заговоре, господин тайный брат тайного ордена иллюминатов[55], запрещенного в рейхе, как и все прочие масонские ордены и ложи?
— Тоже не так уж много. Но баронесса фон Эслингер упорно распространяется о том, что заговор зреет. И что к осени в рейхе должен произойти переворот. Фюрер будет убит или в крайнем случае свергнут и взят под арест.
— Откуда у нее такие сведения?
Шварц взволнованно облизал губы и обильно смочил их вином. Ему явно не хотелось произносить того, что он обязан был произнести.
— Могу сказать, но только надеясь на то, что мое имя как источник информации не всплывет нигде и никогда.
— Источники подобной информации, как правило, не только никогда не всплывают, но и очень часто навсегда исчезают. Вам, господин Шварц, должно быть известно это не хуже, чем мне.
— Именно поэтому, именно поэтому… Так вот, баронесса утверждает, что сведения она получила якобы с помощью графини Стефании Ломбези.
— И все?!
— А та — из окружения обергруппенфюрера Вольфа, по существу являющегося ныне диктатором Северной Италии.
— Карл Вольф, — задумчиво подтвердил Скорцени, согревая в своей огромной ладони все еще прохладный, потеющий бокал с вином. — Высший фюрер СС и полиции в Италии. Вывший адъютант Гим-мле-ра… Серьезный источник. Умбарт знает о нем?
— Нет. Судя по всему, баронесса не доверяет ему. Во всяком случае, к постели подпускает куда охотнее, чем к своим заговорщицким тайнам.
