- Вот оно как. Самосуд, значит. Щенки телячьи. Пороху не нюхали, а туда же. А кто отвечать будет? Я в сорок первом таких навидался, с берданкой наедине герои, а как немец выйдет, так сразу в штаны.
- Не трави Емеля, начальник то ты, но случай особый, Федора жаль. Нас не переломишь, и говорить не о чем.
Мужики подобрали растерянную было уверенность. Соорудили два логова в ветвях елей рядом с палаткой, смазали стволы ружей, наметили цели, в общем, как на учениях. А тут и вечер подоспел.
Нет ничего томительней такого ожидания. Жгли свечку за свечкой. Ирина подобралась в спальнике, свернулась комочком и вздрагивала на каждый шорох. Серый как пепел Емеля, не выпускал из рук винтореза и через раз поправлял огромный охотничий нож. То вынет, то обратно в кожух засунет.
Где-то ближе к утру послышались неторопливые, шаркающие шаги. Емеля передернул затвор, мельком взглянул на побелевшую Анну и приготовился к броску.
Дробно грянули два выстрела. Вспоров бок палатки, Емеля выплеснулся наружу и заложил вкруговую всю обойму. Низом, чтобы своих не задеть.
- Вася, Толя, что вы там!? Видели!?
Но ни Вася, ни Анатолий не видели больше ничего. Одному пуля пробила лоб, у другого вышла через грудину. Застрелили мужики сами себя. Со снайперской, невероятной в темноте точностью застрелили.
Захоронив тела, живые бегом устремились вниз, прочь от этого злого места. Бросив снаряжение, продукты, в три дня отметелили остаток расстояния. Еле пробились, вышли к людям голодные, оборванные. Но кто им поверит?
Комиссию на дознание забросили вертолетом. Необъяснимых аномалий она не нашла. А что радист помер от неизвестной ранее болезни? Да кто знает, где он ее подхватил. Двое самцов на почве ревности друг друга кончили, что в этом нового? Емеля несуразнь несет? Да в его положении только и надейся на помощь нечистой силы. Как бы сам кого не стрельнул, да пули не его, баллистика показала. Девка? По уши замарана, нечего было крутить юбкой. Может и обошлось бы, как бы не она.
Уран в том кусте так и не обнаружили. Население местное, туда не забредало. Так что сказки сказками и остались, и говорить не о чем. Через пяток лет история превратилась в легенду. Для любителей ночного бдения у костра вещь полезная, но не более. А горных туристов к тому времени развелось пруд пруди.
Двойка ленинградцев сделала первопрохождение маршрута пятой категории сложности в отдаленном районе Заилийского Алатау. Веером промотались сложными ледовыми перевалами и вот, дохаживали маршрут вниз, к людям.
Им, спортсменам, вниз дотопывать, что щелкать семечки. Выбравшись живыми из хитросплетения пропастей, морен, ледников и скальных склонов, мужики расслабились откровенно.
Когда подвернулось такое классное место для роздыха, и думать не стали. Откопали со дна энзэшную фляжечку, набрали грибков на соседней полянке, - и разморило.
Песни пели, жаль, что без гитарки. А когда облачко туманом на ночь залегло, упали спать и ничего такого в голове не держали. Может и прошло бы все пучком, да одного из них гидробудильник среди ночи прижал. Вышел он до ветру...
Второй проснулся от дикого, нечеловеческого крика товарища. Когда обезумевший друг ввалился в палатку и стал собирать вещи, он вспомнил все. Да опять же поздно. К утру было кончено.
Захоронив товарища, он сделал белую затесь на ближайшей ели. Написал громадными буквами: "БУДЬ ПРОКЛЯТО ЭТО МЕСТО, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ ЗДЕСЬ!!!" и двинулся вниз к людям. Больше в это ущелье не захаживал никто и никогда.
Мы протопали два перевала высотой более четырех тысяч метров. Десятки разнообразных озер попадались нам на пути. Мелкие, глубокие, иссиня-черные, белые как парное молоко, холодные, суровые, уходящие в толщу ледников, теплые среди знойного разнотравья - они притягательны каждое по-своему. Были и такие, от которых уже ничего не осталось. И только белая бугристая масса соли указывала на их прошлое существование.
Наши глаза просто не могли вместить бесконечной череды образов, так легко вызванных к существованию дикой природой. Горные отроги, цирки, хребты сплетались в запутанный, бесконечный клубок. Но наш тренер уверенно и привычно выводил компанию из каменного лабиринта, находил места переправ, роздыхов, ночевок. Настоящий мастер спорта в своей туристической стихии.
Остановились на дневку у реки Чон-Кемин. Полноводный, бурлящий поток делит надвое Заилийский и Кунгей Ала-Тау. Здесь особенный, абсолютно неповторимый мир, непохожий на все видимое мной ранее.
Зеленое травное царство мириадов кузнечиков и тысяч сурков. С каждым шагом, из-под ноги выпархивают тысячи усатых прыгунов. Их так много, что кажется, они сидят на любой травинке.
А в каждой ложбинке есть свой сурок с лично отстроенной системой норок. Будто маленькие фигурки божков, зверьки сидят в отдалении и провожают нас испуганными, настороженными взглядами.
Мы не вписываемся в их мир, а они в наш. Зачем они стоят часами, наблюдая за окружающим? Пищи хватает, вода рядом. На солнышке не понежишься - слишком жарко, а то и пернатые в гнездо могут утащить, тогда каюк. Зачем высовываются?
