Но не пускали. Седой пьяный - буйный, неприятностей не оберешься. Тем более, орал он: "Ег, твою мать, выходи!". А с такими делами не допустили к нему врача, и наверное правильно.
Сергей Маркович решил устроить день прикидок на время, специально для нас с Ириной Кравец. Ох и задал он мне работы! Тренер считал секунды, а я изображал послушного заводного мальчика. Похоже, у нас не плохо получалось, народ вокруг замолчал, аж глаза выпучил.
Но дался ему этот карниз! Суровый такой, рельефный, на самом верху и сложный до невозможности. Три раза я с него вальнулся, в динамике грудью кидался, а вылезти никак, сверху для рук пусто. Толпа посмеивается, Марковичу кричат: 'Эй, лысый! Пошто мальчонку мучаешь? Вырастет, ведь рожу набьет!'
У говоруна Волжанина шутки неприхотливые. Тут я на беду, карниз и вылез. На стену прилепился, оттолкнулся от родимого ногой, слышу кряк могучий пошел из-под меня. Карниз будто бородавка, отделился от тела стены и как загрохочет вниз народу на головы!
Бомба авиационная, с воем, шрапнелью и прочими причиндалами. Как никого не поубивало? Везет нам с Архиповым, его лишь оттаскали за грудки. А если бы задело кого?
После этого случая забеги на время с Сергеем Марковичем окончились сразу. Он на меня обиделся и переключился на Ирину. Я стал больше времени проводить с Серегой Самойловым. Но Серега ленивец препорядочный, на волю вырвался после своих гор, отдыхал со вкусом. Частенько получалось, что я вообще без пары. Пристраивался в довесок к сибирякам, а то и вовсе к незнакомым людям.
Дождь. Мужики лежат вповалку, им задницы от кроватей отрывать нет охоты. Самойлов упражняется в словесном поносе, язвит всех и каждого, аки змеюка подколодная. Напугал меня грибком, который можно подцепить в душе. Говорит, заразишь ноги, кожа струпьями пойдет, и фиг вылечишься. Я ноги тщательно в ведре промыл, обтерся полотенцем. Они увидели, теперь ржут как лошади, изгаляются шутками.
Еще немного подумал и стал собираться. Хочу пробежать кросс в горы до скал. Мне это сейчас нужно. Никогда не поймешь, что в тебе по-настоящему, а что суета. Это приходит ко мне не в первый раз. Что-то, что колышет самые кончики нервов и омывает душу легкой, еле слышной волной печали. Тогда лучше быть одному. И я иду в темноту, дождь, в непогодь, в горы. Туда, где меня нет, где жизнь растворяется, смешивается с окружающим, пропитывая сердце свежестью и новизной.
Дождь и ветер, настоящий шторм на суше. Его волны, порывы раскачивают меня из стороны в сторону, толкают в спину, пытаются остановить на бегу. Я и не пытался выйти сухим из этой призрачной купели.
Пространство скомкано, оно начинается туннелем из моих глаз и обрывается глухой стеной воды совсем рядом. Косые росчерки вихря скатывают привычную нам картину водоворотом бешеных устремлений стихии. Черная, выстрадавшая жизнь растительность окаймляет дорогу, которой нет. Блеклый, размытый контур. В нем смешиваются потоки судеб, желаний. Есть только ложе вязкой, мутной реки, внутри которой я медленно шевелю усталыми конечностями.
Жарко, струи холодной воды с небес не пробивают моего упрямства. Дорога вверх, в пустоту разряженности и одиночества. Ржавые остатки человеческих строений, наполовину смытые дождями и струями времени. Мир качается из стороны в сторону в такт моему движению и волнам грез.
Мир - как соединение воды, ветра, камней и вековой древности земли. Здесь всегда жили люди. Много тысячелетий назад в здешних рудниках они добывали охру, что бы красить одежду, дома, украшения. Заброшенность. Лишь тени - извечные обитатели сумрака и призрачности воображения.
Они поднимают полог дождя и смотрят мне в спину. Зачем я здесь? Что приводит человека сюда, в безлюдье, холод и непогодь? Что скрывает усталое лицо мира за моросью дождя и стонами ветра? Люди добывают уран, который может сжечь саму память о существовании человечества. Быть может, именно здесь родился самый первый человек, с которого все и началось. И я впитываю телом влагу, теряюсь средь нее, теряю направление и смысл сущего.
Опять было собрание. Ругали Архипова, пока он не пришел сам лично. Но и тогда недобро косились в его сторону. Никто не понимает, почему я подчиняюсь детскому тренеру. Из возраста и коротких штанишек уже вышел, что от него не ухожу? Даже Самойлов на меня наезжает, обижается.
Маркович так и не вписался в шумную компанию скалолазов. Ему бы с ленинградцами, с Маркеловым пообщаться. Но его кумира здесь нет, а нынешние вряд ли чтят традиции предыдущих. Да и кто такой Архипов? Мастер спорта по горному туризму.
- Да видали мы этих туриков, - весомо говорят наши мастера.
Особенно увлекательно и с черным юмором размышляет на избранную тему главный судья и мастер спорта по альпинизму Митрофанов. Девочек, водочку сюда приплетает. Я бы на месте Сергея Марковича ему по роже съездил, но тот молчит, улыбается смущенно. Может есть в их брехне правда?
Не отстает от общего веселья и Коля Волжанин. Поминает карниз злополучный. Примеры из жизни туриков приводит, сальные, смачные. Тому по роже точно не съездишь. Имел честь убедиться сам.
