Поселение, вопреки нашим ожиданиям, оказалось неожиданно большим. Миновав два дома на окраине, мы увидели трактир. Не скажу, чтобы он меня впечатлил, но с учетом того, что о подобном заведении в подобной глуши я до сегодняшнего дня никогда не слышал, эта халупа оказалась настоящим подарком. Сильнее я бы удивился лишь встрече с ниритой.
Трактирный зальчик оказался небольшим (всего на три длинных, окруженных плохо обструганными скамейками стола) и совершенно пустым.
Ни посетителей, ни хозяев.
Меня это обстоятельство насторожило, но тревога оказалась ложной. Трактирщик просто не ждал гостей. Он вынырнул из кухни, держа в руках пузатый глиняный горшок, и едва не споткнулся, увидев троих незнакомцев.
— Мать честная! — прошептал бедолага, похоже не веря в свое счастье.
Спустя нар сытые, напившиеся шафа и донельзя довольные судьбой, мы, развалившись, сидели за столом, а трактирщик с домочадцами носились, точно ужаленные, грея воду и подготавливая комнаты.
Мальчишка, таскавший припасы из погреба, за медяк рассказал нам все, что меня интересовало.
Раньше сюда часто заезжали путники, направляясь по тракту в многочисленные городки и деревушки у Катугских гор, к Гаш-шаку и Лоска. Но после того как Альсгару взяли в кольцо, наступило полное затишье.
— А что, малец, другие деревни рядом есть? — Шен отхлебнул шафа.
— В двух днях езды. Только она не такая большая, как наша.
— А лошадей у вас достать можно?
— Не-е-е, — подумав, ответил он. — Мало. Никто не продаст. Это вам надо в замок, за лошадьми.
— Замок? — нахмурился я, не понимая, даже прекратил жевать. — Какой такой замок?
Ни о чем подобном в этой части равнин Руде я отродясь не слышал. Чего здесь охранять? Сайгураков?
— Нашенские так называют усадьбу благородного, что в трех лигах отсюда. Это если всю деревню миновать и дальше идти. Туда, откуда солнце встает. Там, дядечка, коняшек видимо-невидимо. Красивые. Господин их для армии выращивает.
Это стоило взять на заметку, но и только. Уж проще уговорить упрямых крестьян, заплатив за плохоньких кобылок тройную цену (или, на худой конец, украв коней), чем договориться с благородным. Ему вряд ли понравятся наши рожи, и если он действительно разводит лошадей по приказу императора, то никогда не станет продавать их первым встречным.
— Воровать лошадей у дворян — проблем не оберешься. Так просто нас не отпустят. — Лаэн без труда прочла мои мысли.
— Совершенно верно. Почему у тебя такие хитрые глаза?
Она победно улыбнулась:
— Ты забыл о Шене.
Целитель тут же прекратил жевать и подозрительно прищурился:
— Ты это к чему?
— Ты Ходящий. Благородные обязаны помогать магам. А у тебя я видела письмо с печатью Матери. Тебе поверят.
— Ну… давайте завтра попробуем. Но сейчас я залезу в горячую бадью, а потом — спать.
Я был уверен, что спать он ляжет не сразу. Иначе для чего смазливая чернявая дочка трактирщика посылала нашему приятелю столь пылкие взгляды?
Шен ушел, и я задумчиво произнес:
— А не спустит ли на нас любитель лошадей собак? Ходящему еще надо доказать, что он тот, за кого себя выдает. Мало ли откуда у него письмо. Мальчишка справится?
— Поверь. — Ласка улыбнулась. — Я в нем совершенно уверена.
…Однажды мне уже довелось побывать в этом помещении, но на сей раз больше здесь не было никого. Ни вора. Ни йе-арре. Багровый язычок пламени, танцующий на огарке свечи, из последних сил разгонял сгустившийся в комнате мрак. Я не дал бы даже медной монеты за то, что он продержится хотя бы минку.
На противоположной стороне стола лежала рубашкой вверх одинокая карта. И я
Двумя шагами я пересек комнату. Поднял карту со стола. В этот момент огонек мигнул в последний раз и оставил меня в полной темноте…
…Это было странное место. Голые, почерневшие стволы давно высохших деревьев одиноко торчали из тумана, жмущегося к земле. Густой, точно патока, и липкий, словно паутина, он не поднимался выше колен. Было непонятно, что скрывается под ним, но он не мешал мне слышать, как скрипит снег под сапогами, и ощущать неровную поверхность. Казалось, вокруг — сплошные кочки.
Стоило мне сделать шаг, как земля под ногами едва заметно качнулась и просела. Возникло ощущение, что я иду по растянутому между столбами ковру, и тот прогибается под моим весом. На ночном небе не было ни луны, ни звезд, а откуда-то из-под тумана поднималось бледное, пульсирующее в такт ударам моего сердца, свечение.
Еще два шага, и под ногами противно чавкнуло. Я, даже не успев испугаться, провалился по бедра. В нос ударила одуряющая вонь, в которой смешался запах старой травы, застоявшейся воды, гнили и тухлых яиц.
Тупица! Идиот! Дурак!
Последние мозги растерял, если сразу не смог распознать болото!
Я пытался бороться, но топь держала крепко, и меня постепенно затягивало все глубже. Перед глазами висел сплошной туман. Я, не переставая, шарил руками, надеясь найти опору, и наконец пальцы нащупали каменный выступ, вцепились в него крабьей хваткой…
