— Я ведь уже объяснила. Когда настанет нар — буду рядом. И помогу подержать тварь, чтобы ты выпустил ей кишки своим славным ножиком. Наберись терпения, Светловолосый. Мы еще отомстим.
Я скептически хмыкнул, но ее энтузиазм действительно был заразителен:
— Повтори попытку завтра. Возможно, тебе улыбнется удача.
— Хорошо, — тут же согласилась она. — Кстати говоря, скажи, как сделать так, чтобы ты не ехал в Радужную долину?
Я задумчиво потер подбородок:
— А в чем дело?
— Я беспокоюсь о нашем юном друге.
— Вряд ли он считает тебя своим другом.
— Еще не время, — За словом она в карман не лезла. — Ты вроде не похож на идиота. Неужели не понимаешь? У мальчика темная «искра». Ходящие скрутят его в бараний рог так быстро, что он и опомниться не успеет.
— Скажи это ему, а не мне.
— Он меня не послушает.
— Ты заблуждаешься, если считаешь, что я для него авторитет.
— Будет обидно, если мир потеряет последнего Целителя. Звезда Хары! Мы не можем…
— …ничего сделать, пока не придет время.
— У тебя есть мысли на этот счет? — заинтересовалась она.
— Дать по голове и связать.
— Неизящно, но эффективно, — одобрила Проклятая. — Обещаю помочь.
— Это так трогательно, — пробормотал я, направляясь к выходу и думая, что с Шеном у меня еще возникнут проблемы. Он уперт, как баран, и порой вытворяет такое, что впору за голову хвататься. — Да! Хотел спросить.
— Давай.
— Владелец этого тела — мертв?
Карие, с золотыми искорками глаза подозрительно изучили мое лицо. Тиф заметно напряглась:
— Вы были друзьями?
— Нет. Парень просто жил в моей деревне.
Она немного расслабилась и неохотно ответила:
— Он жив. Но спит. Идиоты, знаешь ли, утомляют. С ними невозможно сотрудничать. И ими трудно управлять.
— А что с телом? В последний раз, когда я его видел, — это был жирный боров, вечно пускающий слюни. Теперь Порка не узнать.
Она поморщилась от неприятных воспоминаний и начала рыться в своей сумке, одновременно отвечая:
— Согласись, мало хорошего, когда ты похож на обожравшуюся свинью. Я работаю над оболочкой. Закаляю ее. Прежний хозяин мог бы быть вполне доволен тем, что получилось.
— Боюсь, он не слишком оценил бы твои труды.
Спорить с этим она не стала.
— Ты говорила о выжженном круге. Что именно так ушел убийца Лаэн.
— Лаэн? Так звали твою жену? — Она сделала вид, что не слышала наших с Шеном разговоров. Я сделал вид, что поверил ей. — Это сродни Лепесткам Пути, но намного опаснее. И работает только с теми, у кого есть темная «искра». Дорога проходит через другой мир. И там полно голодных тварей. Они требуют жертв. Много жертв. Огромное количество крови. Я этой стороной магии никогда не пользовалась.
— А кто пользовался?
— Рован. Лей. Аленари. И около двадцати Избранных за все время моей жизни. Удачно путешествие завершилось только для восьми из них.
— Еще кто-то?
— Прости? — недоуменно нахмурилась она.
— Кто еще способен воспользоваться волшебным трактом? Кроме перечисленных тобой?
— Я и Митифа. Мы умеем. Но никогда не делали этого. Тальки, кстати говоря, тоже. Она слишком ценила свою жизнь, чтобы так рисковать.
— Как ты можешь говорить за Митифу?
— Она не настолько дура, чтобы экономить время на путешествия таким способом. Говорю же тебе — слишком опасно.
Я задумчиво кивнул. За окном начал накрапывать дождь.
Погода стремительно портилась. Ледяной ливень злыми плетьми хлестал по уставшей земле. Ветер усиливался с каждым наром. Если он продолжит в том же духе, то к середине ночи сорвет крышу. Чтобы преодолеть путь от нашего убежища до конюшни, мне пришлось приложить массу усилий. И это всего лишь чтобы пересечь улицу! Даже не хочу думать, как плохо было бы, окажись мы в степи.
Я добрался до хижины, с трудом приоткрыл дверь, протиснулся внутрь и перевел дух. В сенях ярким светлячком горела масляная лампадка.
— Вот так, собака! — поприветствовал меня Юми.
Я снял плащ, отряхнул его от воды, бросил на лавку и спросил:
— Что? Тоже надоело слушать, как они цапаются? Вполне тебя понимаю.
— Собака! — выразил он свое отношение к ситуации.
Тиф, пытавшаяся объяснить Шену плетение, в конце концов вспылила, и теперь у них шла словесная перепалка, в результате которой я счел за лучшее прогуляться и проверить лошадей.
— Откуда у тебя это? — поинтересовался я, заметив, что Юми вертит в лапках обломок бедренной кости человека.
— Вот так, собака! — задумчиво произнес он.
— Надеюсь, ты не будешь это есть.
Вейя поднял уши, и «собака» на этот раз прозвучала оскорбленно.
— Извини, не собирался тебя обижать, — повинился я.
Юми фыркнул, сунул кость в рот, надул щеки и плюнул сквозь трубочку. По счастью, не в меня.
— Вот так, собака! — пискнул он, явно радуясь, что можно так здорово плеваться, и обернулся ко мне, ища одобрения.
Мне не оставалось ничего другого, как восхищенно цокнуть языком. Друг Гбабака остался вполне доволен этой оценкой.
Следующие полнара я возился с лошадьми. Они тревожились, слушая вой ветра за стенами, но не были столь испуганны, как утром, когда по округе ошивалась кир-лле. Шен застал меня за работой. Я покосился на его вымокший плащ и хмыкнул:
— Урок закончен?
— Закончен, — сухо ответил он.
