— А пойдем — махнул я рукой. Канониры и правда были нужны, но заражать ополчение разгульной флотской вольницей и дешевыми понтами не хотелось. Моряки по большей части анархистами были и понимали анархизм по-своему. Насмотрелся я на них в первый день восстания. Так что принимать их в дело надо, но на своих условиях.
Куда нас привел Толя с товарищами я так и не понял, темно было да и шли какими-то подворотнями. На вид кабак как кабак, только набит исключительно матросами.
— Здорово, братва! — громогласно поприветствовал народ Толя — Вот приехали к нам представители революционного пролетариата из Петрограда знакомится. Прошу любить и жаловать.
— А что, я эту пролетарочку полюблю со всем удовольствием. — обрадовался пьяный в дымину матрос, хлопая Елену по заду. И тут же слетел с лавки от мощной оплеухи. Надо же, а с виду и не скажешь, что у нее рука такая тяжелая.
— Ну что Васек, как удовольствие от пролетарки? — спросил Толя кавалера, трясущего на полу головой под всеобщий смех.
— А ничего так, душевно — ухмыльнулся тот — аж протрезвел.
Зал опять тряхнуло мощным взрывом смеха. Со всех сторон посыпались шутки и советы. Толя постоял, глядя на людей с ироничной улыбкой, а когда шутники подвыдохлись поднял руку и резко оборвал веселье суровым рыком.
— Тихо, братва! Повеселились и будет. Товарищи по делу прибыли. Зубы потом скалить будем.
А Толя в авторитете, сразу народ подобрался. Говорили мы долго, обсудили и дисциплину и цель создания ополчения. Говорили о политике и о запланированной работе. Договорились о наборе канониров и сигнальщиков, о порядке подчинения и взаимодействия. Помню, еще подумал, что ополчение может стать своим и для солдат и для рабочих и для матросов, сплавляя их в единую товарищескую среду. Потом налаживали связи, просто общаясь по душам за одним столом, потом отмечали отречение Николая, потом пили за товарищество, потом боролись на руках с Толиком, вроде, что-то ему про маузер свой рассказывал, а потом только отдельные картинки и темнота.
Проснулся я жестокой головной болью от радостного завывания за окном.
— Хотел буржуй пройти мимо, но это было не просто.
Мама — анархия, папа — стакан портвейна!
Припев почему-то орали после каждой строчки, понравился, наверное.
— Твою ма-а-ать, я что вчера еще и пел что ли? — простонал я в пространство.
— И пел и на гитаре играл — ответило пространство голосом Елены.
— Я же не умею на гитаре. — удивился я, изо всех сил сосредотачивая взгляд.
— Ну это-то я заметила.
Елена стояла у двери со стаканом чего-то мутного в руке. Бодрая, свежая, а главное одетая. Это хорошо, а то как голос ее услышал, сразу подозрения прокрались в сознание.
— Держи, герой.
Елена протянула мне стакан. Глотнул на пробу разок — рассол! То, что надо! Я жадно забулькал спасительной влагой.
— Что вчера было-то, а то не все помню. — опасливо спросил я в ожидании самого худшего.
— Да нормально все было, лишнего не наговорил, перед народом не позорился. Ушел сам твердой походкой. Ты уже здесь рухнул. — Елена иронично улыбаясь наблюдала за моими страданиями — Стакан-то отдай, командир, а то сидишь с ним как царь со скипетром.
— Ой, спасибо Елена Владимировна. — протянул я ей стакан.
— Да ладно уж, вчера на ты перешли. Леной зови.
— А-а-а…
— Не было ничего — отрезала она — Ты себя прилично вел, не посягал и не намекал даже и другим не позволял.
— Фу-у-у, отлично! Как там обстановка?
— Все хорошо, с моряками у нас теперь полное взаимопонимание и уважение. Даже в установке пушек помочь обещали. Умеешь ты с людьми договариваться, я бы не смогла с них столько всего выжать.
— Ну и славно. Пора делами заниматься. Сколько сейчас времени?
Лена молча показала мне мои часы. День был в разгаре, дел было полно.
Первым делом мы поехали на Петроградку. Точнее на собрание тамошней большевицкой ячейки, где решался очень важный для меня вопрос. Дело в том, что я подал заявление о вступлении в партию. Конечно, проще было вступить в РСДРП у каких-нибудь межрайонцев или меньшевиков, а потом просто примкнуть к большевикам и я бы считался ими вполне своим. Я даже одно время думал так и сделать, но по здравому размышлению пришел к выводу, что определяться политически надо сразу точно. Глупо было, конечно, напиваться перед таким важным мероприятием, но что уж теперь после драки кулаками махать, тем более, что не пьянства ради, а общего дела для.
Прибыли мы вовремя, что уже было хорошо. Лена в собрании не участвовала, так ни к большевикам, ни к Петрогадской Стороне отношения не имела, но присутствовать ей разрешили. Кроме нее приглашенным гостем из ячейки Нарвской Стороны присутствовал Сыпченко. После революции строгость конспирации несколько спала, к тому же формально межрайонцы и большевики были все еще однопартийцами да и знали ветераны подполья друг друга прекрасно. Клим предпочел остаться в коридоре.
Первым слово взял председатель. Имени я его не знал, партийной клички тоже да и вообще видел в первый раз.
