Конечно, прошедшие четыре десятка лет оставили на ней свой отпечаток. Но улыбка сияла, глаза горели.
– Что ты хочешь посмотреть? – спросила она. – Прогуляемся по набережной? Или сходим в океанариум?
– Прежде всего я очень хочу есть. Где здесь, на Русском, лучший ресторан?
– О, прямотаки самыйсамый? Пешком не дойдешь. Надо ехать.
Такси, на котором он прибыл, еще не отчалило, он подбежал и забарабанил по крыше.
– Добрось нас здесь, по острову.
– Куда?
– Девушка скажет.
– В бухту Новик, пожалуйста.
В ресторане, на высокой сопочке, с отменным видом на бухту, глубоко вдающуюся в остров, их разговор перепрыгивал с темы на тему, с одного на другое. И она, как казалось, была с ним откровенна. Это подкупало.
– Да, я дважды была замужем. Но теперь совершенно свободна. Как ветер. Слишком долго для когото жила. Сам посуди: четверо детей. Теперь все взрослые. И внуков четверо. Но я не такая сумасшедшая бабушка, которая за ними со слюнявчиками бегает. У них своя жизнь, у меня своя. Видаемся, конечно, – в красные дни календаря. Шутим, веселимся, играем. Я девочек иногда в Мариинку вожу – у нас тут филиал, ты знал?
Он охотно мог поверить в ее независимость: в соцсетях Дины ни малейших сюсюсю с внучатками не было.
– А я, ты знаешь, твою тогдашнюю мечту исполнил.
– Какую же? У меня на первом курсе очень много всяких разных мечт было.
– Живу в СанФранциско.
– Жена, дети?
– Вторая жена умерла. Первая, впрочем, тоже. Сын единственный, Павлик. Здесь, в России, в Москве. Но он у меня так и не женат. И внуков, как ты понимаешь, тоже нет.
Он заказал бутылку «пино гриджио», гребешков, устриц – они были мощные, размера «нольноль», наверное. Им принесли огромного живого краба. Тот зло смотрел глазамибусинками, хаотично шевелил ногами и щупальцами.
В следующий раз его подали разделанным, и мяса оказалось так много, что пришлось взять с собой.
Тем временем стало темнеть. Они вызвали такси, и по улице, куда она сказала ехать (Тигровая), он понял, что она живет совсем рядом с его гостиницей.
На заднем сиденье они, совсем как сто лет назад, когда он вез ее, пьяненькую, из советского ресторана «Арагви» на Чуркина, поцеловались. Только в этот раз инициативу проявил он.
Она жила в пентхаусе высоченного небоскреба, возникшего среди старых пятиэтажек и частных домов. Вид был на три стороны: город, океан, огоньки судов и мостов.
– Хорошая квартира, – сдержанно похвалил он.
– Мы со вторым мужем заработали. Потом он ушел, дурачок.
– Слушай, а скажи – наверно, ты знаешь: что стало с тем чуваком, который в начале восьмидесятых тут рыбой занимался? – Он обрисовал своего контрагента из частного дома в центре города, к которому его тогда возили из «Арагви». И с которым он потом тут большие дела имел.
– А, поняла, о ком ты. Его убили в середине девяностых. Тогда город под себя стали подминать те, кто на экспорте иномарок поднялся. А тот чел, говорят, новым бандитам дорогу перешел, его и грохнули. Да, представляешь, как экзотически: он чувствовал, куда ветер дует, всюду с охраной ходил и дом превратил в настоящую крепость. Так ему отравленную сигару прислали, он до них очень был охоч. Пропитали какимто нервнопаралитическим ядом.
– Да, про сигары помню, тогда это точно он.
Она сказала ему выбрать вино – в специальном холодильнике оказалось множество бутылок – и пошла переодеться в домашнее.
Вернулась в халатике на голое тело.
– Надеюсь, теперь мы не будем терять времени. Ты как любишь, со светом или в темноте?
Утром он сказал, что у него есть дела на другом конце России.
– Понимаю. Мне завтра тоже на работу.
– Но давай я все закончу, и встретимся, где ты скажешь? Хочешь, я снова приеду сюда? Мне не впервой мотаться. Или в Москве? Или на юге? Я оплачу тебе билет.
– Ой, вот платить за меня не надо. Я обеспеченная женщина. А по поводу твоего предложения снова встретиться: я согласна. Давай созвонимся, спишемся.
На следующий день он полетел «на материк» – как многие во Владивостоке говорили. То есть в центральную часть Россииматушки.
В этот раз взял билет до Сочи с пересадкой в Новосибирске.
В восемьдесят первом, помнится, летел через Москву: надо было доложить Гремячему, как началось выполнение задания.
Полковник тогда купил ему билет из Москвы на юга на следующее утро – переночевал Синичкинстарший в той самой конспиративной квартире: в «сталинке» на набережной Максима Горького.
А назавтра рано утром поехал в аэропорт Быково – был тогда такой, самый бедный и захудалый из четырех московских.
Он летел до Южнороссийска.
Да, в те поры в портовом городе Южнороссийске действовал аэропорт, прямо на самой легендарной Малой земле. Теперь его давно закрыли, а на месте взлетки возвели жилые кварталы.
Зато появилась воздушная гавань в близлежащем курортном Суджуке – только построили ее так, что взлетатьприземляться самолеты могут лишь в одном направлении. Поэтому, когда дуют сильные попутные ветры, авиалайнеры там не садятся, их отправляют в близлежащую Анапу.
Впрочем, сейчас и суджукский, и анапский аэропорты все равно закрыты.
