Ветер крутых перемен полностью

Миша

Тишину разрывает трель телефона. Гадство, как же болит голова! Нет, вы ошиблись, не с похмелья. Я, вообще-то, не курю и не пью. Тренер бы за такое убил давно. Он у нас мужик строгий. А сейчас я просто простудился. Не вовремя, ну да ладно. Поднимаю трубку телефона.

– Слушаю.

– Алло. Это я с Грачёвым Михаилом Тарасовичем разговариваю? – приятный женский голос.

– Да, это я, – морщусь в недоумении.

– С вами говорит Ирина Николаевна, медсестра реанимационного отделения больницы номер восемнадцать. Ваш отец, Грачёв Тарас Богданович, попал к нам с тяжелейшими травмами. Его сбила машина. Приезжайте срочно.

– Хорошо, я приеду.

Объявился, папка родной. Щас, расплачусь и побегу к нему. Восемнадцать лет я ему был не нужен, а тут – на тебе, нарисовался, когда припёрло. Алименты он матери платил исправно, с этим не поспоришь. Но вот виделся я с ним в последний раз в семь лет. Отец уехал на север за длинным рублём, когда мне было пять. Он работал вахтовым методом. Месяц дома. Месяц на работе. Помню, как мама по нему скучала. Как радовалась, когда он приезжал. Я тоже скучал и радовался. А потом вдруг оказалось, что отец завёл себе вторую семью. Два года он кружил вахтовым методом от законной жены к любовнице, пока маме не проболтался его друг. Тогда мама предоставила ему выбор, решив простить измену, а отец выбрал не нас. Он развёлся с мамой, собрал вещички, а после укатил на север с концами. Как же я его ненавидел. Плакал по ночам из-за того, что он нас бросил.

Мама больше замуж не вышла. Постепенно похоронила обоих родителей, она у них поздний ребёнок. А два года назад ушла вслед за ними, сгорев от рака. Я остался один в трёхкомнатной квартире. Похоронил маму. Доучился в институте на юриста. Сейчас мне двадцать пять лет, я работаю в одной из частных компаний города и участвую в соревнованиях по кикбоксингу.

Короче, жизнь устоялась, есть девушка. Чего ещё желать? И тут – опа, папа нарисовался. Но сходить всё равно надо. И потом, хочется узнать, что отец делает в нашем городе?

После обеда, накачавшись таблетками, поехал к отцу, не забыв напялить медицинскую маску на лицо. Думал, меня дальше дверей в реанимацию не пустят. Но, к удивлению, меня заставили надеть белый халат, а после провели к маленькому боксу.

– Мы сделали всё, что смогли, Михаил Тарасович. Но, к сожалению, у него начали стремительно отказывать почки. Так быстро донора найти невозможно. Когда ваш отец очнулся после операции, он потребовал вас к себе. Номер удалось узнать благодаря полиции, – сказал пожилой врач, которого позвали, стоя у дверей папиной палаты.

Когда он распахнул передо мной дверь, я увидел бледного мужчину, лежащего под пищащими приборами. Узнал его только потому, что, уходя из дома, посмотрел его старое фото, хранящееся с остальными. Рядом с папой обнаружился белобрысый подросток. Он, съежившись, сидел на стуле и молча плакал.

– Здравствуйте, – промямлил он.

– Привет. Здравствуй, пап, – подойдя к кровати, присел на свободный стул.

– Здрав… сын, – глотая буквы, поспешно сказал отец, будто боялся, что я исчезну.

– Не волнуйся, па, я не ухожу. Говори спокойно.

Отец медленно начал говорить, часто переводя дух и глотая буквы. Но я его понял. Оказалось, что белобрысый парень – это мой брат, ему в мае исполнится восемнадцать лет. Недавно вторая жена отца забеременела поздним ребёнком и решила родить. Но ребёнок и мать умерли при родах. Отец выработал северный стаж, вышел на пенсию досрочно, поэтому решил переехать назад, в родной город. Он хотел, чтобы ничего не напоминало о смерти жены и дочери. Они продали квартиру и приехали сюда. Но чёрная полоса не отступила. Они уже присмотрели квартиру и хотели купить её, как какие-то неизвестные хакеры умыкнули со счёта все деньги. Банк обещал разобраться, отец подал заявление в полицию, а тут случилась эта авария.

– Сын, я перед тобой виноват. Только я, но не Костя. Позаботься о нём. Парню теперь негде жить. Да и учиться ему надо. Он одиннадцатый класс заканчивает. Прошу тебя, помоги ему, – отец попытался протянуть ко мне руку.

Я взял его ладонь и погладил. Его пальцы дрожали, он уже задыхался и хрипел.

– Обещаю, пап, я его не оставлю. Он будет жить со мной. В институт поступит. Я работаю, смогу нас прокормить. Ты только выздоравливай, – заверил его я.

– Спасибо, – тихо сказал он.

Потом его рука дрогнула и застыла. Лицо сделалось маской. Я позвал врача, а тот констатировал смерть. Парень кинулся обнимать остывающее тело. Рыдал и выл. Врач приказал медсестре вколоть ему успокоительное. Парень притих, только всхлипывал.

– Идём, Костя, нужно похороны организовать. Теперь мне его хоронить придётся, – дёрнул парня за руку.

Костя встал и нехотя поплёлся за мной.

Костя