Помедлив, заскользнула внутрь, затворила ее, не защелкивая. Выбрала себе парту на заднем ряду, скинула сумку, будто случайно наступив ступней на ручку сумки. Скрестила руки на парте. С наслаждением опустила на них усталую голову. И улетела…
Она была красивой. Эта девушка в обтягивающем комбинезоне, казавшемся вылитым из золотисто-рыжего металла. По руке вился травяной узор, от запястья до предплечья, кой-где пересыпанный горстями маленьких или крупных диковинных цветов бордово-коричневого цвета. Волосы напоминали рыжие… или же были вылиты из тончайших нитей металла? Они отливали дивными всполохами в приглушенном свете искусственных ламп. Глаза ее были нежно-сиреневыми. Казалось, в их глубине утопали звезды. Но, когда она сжала кулачки и прикусила губу, ее глаза потемнели, став какими-то серыми. Как дымка сумерек, крадущая краски и отблески…
Девушка решительно прошлась по длинному коридору. Остановилась у поворота, из стены которого выступала фигура, будто человек по пояс то ли высунувшийся из стены, то ли замурованный в нее. Чуть подумав, отступила…
И решительно подпрыгнула, вскинув ногу. Сшибла руку у человека-скульптуры. Как-то ядовито ухмыльнулась. Повела головой — и грациозным движением заскользнула в появившийся плащ, казавшийся тонким гибким огромным листом серебра. Припрятала в складках отломанный кусок статуи. Снова ухмыльнувшись, сняла с уха тонкое кольцо-серьгу, положила на обломок локтя, так, прислонив к выступу, чтобы украшение не упало.
Воздух над испорченной статуей помутнел, коридор заволокло дымкой… Подпрыгнув, девушка выпустила яркий луч, разведя в стороны указательный и средний пальцы правой руки. Приземлилась. Оттолкнулась от пола, взлетела почти под потолок, резко вскидывая левую руку, с которой сорвался целый сноп голубоватых молний-искр. Те прошли по потолку. С шипением плавились и выпадали на пол камни-бляшки, ранее сливавшиеся с потолком и казавшиеся незаметными на них.
Девушка ухмыльнулась и метнулась к ближайшей после поворота стене, прислонилась об нее ладонью. Кусок стены бесшумно сдвинулся в сторону, открывая проход в новый коридор.
Она подпрыгнула, выпустив зеленую струю в глаза статуи — те зашипели — и на пол выпали новые бляшки. Она запустила в них огненной струей, прижав к ладони четыре пальца и выставив большой — они заволоклись дымкой и исчезли. Девушка довольно потерла ладонью о ладонь и зашла внутрь. Стена вернулась на место. И казалось, будто не было ее.
Молодой мужчина с белыми прядями у висков в черных волосах, отливающих синевой, спал, откинувшись на металлическом кресле с деревянным сиденьем и подлокотниками. Тускло освещенный зал. И в три стороны выходили лучи-коридоры. За толстыми стенами стекол-аквариумов стояли люди. Голые женщины, мужчины, дети… разве что стариков не было. Крепкие тела, с мышцами, где надо. Они ярко выделялись внутри заполняющей аквариум жидкости, белея среди голубовато-зеленой едва колеблющейся густой массы…
— Не спи. Лекция начнется!
— Э… э?.. — протерла глаза, со стоном села, откинувшись на спинку. И с воплем отшатнулась.
Потому что парень, сидевший на соседней парте, был почти с таким же лицом, что лицо мужчины из аквариума в моем сне, с тем же лицом, на котором та рыжеволосая девушка задержала взгляд до того, как зловещее помещение подернулось рябью и исчезло!
Незнакомец торопливо захлопнул толстый блокнот, взглянул на меня неодобрительно. Нервно постучал по столешнице концом механического карандаша.
— Учитель придет. Сейчас.
Я какое-то время пялилась на черную гелевую ручку, которую он заложил за ухо. Это было стремное украшение, но в целом, с его растрепанными криво обрезанными до плеч черными волосами с шестью синими прядями и рубашкой с узором из мелких самолетиков, а так же с серьгой-черепушкой в ухе, она смотрелась в общем-то органично. Я заинтересованно опустила взгляд ниже. Ага… черные дырявые джинсы с блесками по бедру, наподобие струи пламени, черные кроссовки с красными шнурками на левом и ядовито-зелеными на другом. Чуть отстранившись, опять оглядела картину целиком. Потом заметила, что из кармана джинсов висит подвеска-брелок. С косой. Такой, какую обычно рисуют почти обязательным аксессуарам фигуры в черном балахоне.
— Большой маленький друг. Ага, — ответил он с акцентом.
Недоуменно уставилась на него. До меня не сразу дошел смысл его слов и то, что он не правильно понял. А когда сама поняла, ощутила жар в щеках. Я там, наверное, аж покраснела.
Парень насмешливо сощурился, и его черные глаза утонули в полосках густых черных ресниц. Не выдержав его долгого и прямого взгляда, смутилась и потянулась за мобильником, будто пронзенная вибрацией от внезапно нагрянувшего смс.
— Яй, лекции закончились! — радостно возопила я, увидев время на экране.
— Одна будет, — невозмутимо заметил китаец, возвращаясь к своему блокноту, впрочем, держа его так, чтобы стоящая боком обложка прятала от меня его содержимое.
— Че?! — взвыла я.
— Философия будет. Учитель сказал.
