Я с таким вниманием рассматривала предка, что не сразу обратила внимание на шушуканье за спиной:
– Я первый сказал, что похожи!..
– Нет, я!..
– Я еще на лестнице сказал!
– А я – в коридоре!
– А я проснулся раньше и первым подумал!
Я обернулась, и близнецы дружно замолчали.
– Вы о чем? – спросила с любопытством.
– Да похожи вы с прадедом, как мы – вот с ним, – и рыжий ткнул пальцем в плечо своего брата.
– И рост, и волосы, и лицо, – поддакнул второй.
– И безумное настроение, – добавил первый.
– Никакое оно не безумное, – я снова посмотрела на портрет, – а нормальное – настроение ясного неба и цветущего луга.
– А у тебя какое? – уточнили братья в один голос.
– Радужное. Было…
…пока я сюда не попала.
– Радужное? – близнецы дружно захихикали.
– Да ну вас… – я наморщила нос, придирчиво изучила портрет и решила: – Нет, вы неправы. Ничего общего у нас с ним, – и указала на прадеда, – нет.
– Конечно-конечно, – один из парней ухмыльнулся, – мы с братом тоже всегда думали, что не похожи. А с очевидным смирились только почти две эпохи спустя.
Я глянула на него исподлобья. Почти две эпохи? Как интересно… Значит, духами они стали в разгар эпохи Войны сумерек. Любопытно, почему… Обычно духами становились те, кто терял желание жить, но кого не отпускал путь. И неважно, по какому пути шел несчастный – по ремесленному или же по магическому. Привязанный насильно к миру и потоку силы, человек постепенно развоплощался – отторгал материальную оболочку и приобретал взамен облик призрачный. Из мира живых духи перемещались за Изнанку, где и прозябали, пока в них не возникала нужда. А чтобы призвать духа и привязать его к дому, не нужно быть магом.
– Зачем же вы понадобились прадеду?.. – пробормотала я.
– Жизнь воров – непредсказуема и полна опасностей, – просто сказал первый рыжий дух.
Я недоуменно моргнула:
– А причем здесь воры?
– А кого навсегда вычеркивают из истории рода, не оставляя даже воспоминаний? – отозвался второй рыжий.
Я снова повернулась к портрету. Вор? И почему меня это не удивляет? В нормальных родах запрет на появление вора серьезнейший. Но мой род – не нормальный. Называется Старшим родом мглистых сумерек, но в остальном – до рождения моего старшего брата Райдена сумеречных магов в роду не было четыре поколения подряд, зато появлялись и светлые, и искатели, и артефактологи, и, оказывается, воры. Интересно, Эйрина из-за дара выставили вон, или он успел что-то натворить?..
– Пошли, – один из близнецов хлопнул меня по плечу, – оставшееся наследство передадим, а потом – думай, сколько душе угодно.
Я послушно перебралась за близнецами во вторую башню, оказавшуюся копией первой, с таким же портретом на всю стену. Разве что этот портрет оказался… необычным. Близнецы подошли к нему вплотную и, шушукаясь, начали моего прадеда… раздевать. Сняли с изображения сначала кепку с шарфом, потом – сумку, перчатки и что-то с шеи. И обернулись ко мне.
– Это, – и первый рыжий нахлобучил на мою голову кепку, – скрывает твои мысли. А это, – и накинул на мои же плечи длинный шарф, – скрывает твою ауру. А вот это, – и вручил перчатки без пальцев, – стирает следы пребывания. А все три вместе делают тебя… несуществующей. Ни искатель тебя не найдет, ни один маг близко не подберется. И даже родовой браслет не поможет твоей семье отыскать тебя.
– Хитрый… прадед, – пробормотала я.
– Так от семейства же прятался, он же запрещенный путь избрал, – хмыкнул второй дух и торжественно вручил мне сумку, поясняя: – Это портал в хранилище. Прадед твой – богач, в деньгах нужды знать не будешь.
А у меня глаза загорелись не от слова «деньги», а от слова «хранилище».
– Это не то самое хранилище, которое дух сторожит? – и я сунула руку в карман сумки.
– Нет, не то, – разочаровали меня. – Для того самого хранилища особый ключ нужен, но о нем Эйрин сам расскажет.
Я зашарила рукой в пустоте, нащупывая то монеты, то какие-то бутыли, то свитки.
– Жаль, – досадливо вздохнула, пропуская мимо ушей «сам расскажет». По ним же видно – сдвинутые, вот и плетут невесть что.
– Это, – меня продолжали осыпать дарами, на сей раз вручив крошечный потертый мешочек, – поясной карман. Вмещает десять любых предметов, от пера до замка, если, конечно, придумаешь, как его с собой утащить. А это, – и мне вручили тонкую сшивку летописей, – заметки Эйрина. Он сюда свое сознание переместил, так что… знакомьтесь.
И я вспомнила о завещательном пояснении «потом поговорим» и недавнем «сам расскажет». Глянула в недоумении на сшивку и насмешливо хмыкнула. Блажь духов? Все может быть… Рыжие, кстати, судя по их заговорщическому виду, собрались куда-то деться. Но без разрешения уходить им не позволяла не то совесть, не то принесенная дому и прадеду (и, соответственно, мне) клятва послушания. И я решила обоих отпустить.
– Вас как зовут, кстати? – спросила напоследок.
– Эмсли, – подмигнул задорно первый.
– Энсли, – небрежно улыбнулся второй.
– Ай, какая разница, можно и не спрашивать…
Близнецы дружно захихикали.
– А если вы понадобитесь, как позвать? – решила уточнить, пока помнила.
