— Нет, — ответила Ника, — мы ведь могли и по-другому с ними поступить.
— Это верно, было у меня такое желание…
Коляска катила дальше. Остановки еще были, но без приключений. Вечером показалась усадьба Анны Федоровны. Никто не вышел их встречать, Савелий дождался, пока дворник откроет ворота и коляска въехала во двор.
Девочки спустились на землю и направились к дому. Навстречу им вышла молодая женщина и пригласила войти.
— Барыня ждет вас. А почему вас двое? Она ждет племянницу.
— Племянница я, а это моя подруга, Вера, — ответила Ника.
— Меня зовут Катерина, я ухаживаю за барыней, идемте за мной, — сказала женщина и двинулась вперед.
Девушки поднялись вслед за ней на второй этаж и прошли в спальню. Анна Федоровна лежала на кровати бледная и осунувшаяся, но даже в этом состоянии в лице ее проступала властность и решительность. Ника подошла к кровати и склонилась к ее руке, лежавшей поверх одеяла.
— Вы звали меня, Анна Федоровна, — тихо произнесла она.
— Да, звала… Оставьте нас вдвоем, — сказала Анна Федоровна, слабо махнув рукой.
Катерина взяла Веру за руку и увела из комнаты.
— Времени у меня совсем не осталось, — слабым голосом продолжила больная, — до завтра может и не доживу. Вот видишь, как все получилось. Попечительский совет назначит тебе опекуна, до совершеннолетия. Будет это Иван Михайлович Финберг, хороший человек… Я добилась, чтоб его назначили. Есть у него сын, двадцати двух лет, военный, служит в Санкт-Петербурге… Может слюбитесь и будет у вас все путем… Но, я думаю пансионат тебе покидать не надо пока… Впрочем, теперь все тебе решать самой… Теперь о твоем наследстве… Слушай внимательно, повторять не буду… Две усадьбы: моя и твоих родителей, царство им небесное… Ну и земли, конечно… Далее, деньги в банке, в Павловске, почти миллион… Немало, с умом надо распорядиться, если своего не хватит, обратись к управляющей пансионата… она женщина достойная, поможет тебе, и деньги не пустит по ветру. Далее драгоценности, собрала я все, что было у твоей матери, у меня, все, что от предков осталось… спрятала там, где никто не найдет. Никто про это место не знает, теперь ты будешь знать… В чулане вашей усадьбы есть подвал. Замка на нем нет, да он и не нужен. Там много всякого хлама, поломанной рухляди, но в правом дальнем углу стоит пустая бочка, справа от нее в стене на высоте вытянутой руки вбит крюк. Как будто, вбит, но надо взяться за него и потянуть вверх до щелчка. Силы у тебя хватит. После этого бочку можно подвинуть в сторону, а в полу будет люк. Вниз ведет лестница, за лестницей есть ниша, в нее я поставила ларец с драгоценностями, а сверху бросила тряпье. Дальше идет подземный ход до беседки, там выход наверх в беседку… С остальным сама разберешься… Все… Устала… Иди, Катерина тебя устроит… Даст бог, утром свидимся, а не даст…
— Анна Федоровна, — твердо сказала Ника, доставая из потайного кармана маленькую коробочку, — вот!
Она открыла ее, там лежали три маленькие горошины.
— Это лекарство. Я очень давно выпросила его для Семена Макаровича у нашего учителя йоги, индийца. Только передать ему не успела. У него была такая же болезнь, я заметила.
Женщина с сомнением смотрела на горошины.
— И что, он просто так тебе это дал?
— Нет, он сказал, что я потом отработаю…
— И как ты отработала!!!
— Да, никак, — пожала плечами Ника, — на другой день он вел занятия с девочками старшей группы, оступился и сломал шею… Я понимаю, что лекарства мало, но больше взять негде. Он еще говорил, что горошину надо взять в рот и сосать, как конфету.
— Ладно, хуже все равно не будет, — сказала Анна Федоровна и взяла горошину в рот.
Ника поклонилась и вышла из комнаты. Она прошла в кухню, где встретила Веру и Катерину. После ужина барышням показали их комнату, куда принесли вещи из коляски.
На другой день барыня почувствовала себя значительно лучше, утром она приказала, чтоб завтрак накрыли на веранде и поставили там ее кресло. Затем с помощью Катерины перебралась на веранду и уселась в свое кресло.
— Катерина, барышням пора вставать. Зови их завтракать на веранду.
— Барышни давно встали, оделись в белые штаны и рубахи и убежали на речку. Деревенские сказывали, что они сбросили одежду на берегу, переплыли речку туда и обратно, вытерлись, оделись и убежали вдоль берега.
— Ну, дела… Скажи Савелию, чтоб отыскал их. Не дай бог, обидит кто…
Савелий, услышав распоряжение барыни, только хмыкнул.
— Вряд ли кто сможет обидеть этих ведьмочек, — ответил он, — да вон они, бегут сюда. Барышни! Вас барыня желают видеть! Извольте пожаловать на веранду.
Девушки поднялись на веранду, и предстали перед Анной Федоровной. Барыня выглядела значительно лучше, чем вчера и была явно в хорошем настроении, однако увидев их, нахмурилась.
— Ну что за вид… Переоденьтесь и возвращайтесь побыстрее, — пробурчала она.
Барышни вышли и через десять минут вернулись в дорожных костюмах.
— Садитесь, будем завтракать, — продолжила она. — Лекарство твое, Ника, очень помогло, сама видишь. Где бы его еще приобрести? Никаких денег не пожалею!
