Русский Север – беспощадный и потрясающе красивый мир! Здесь даже летом лежат снега, а ветра над сопками не стихают ни на секунду. Вести войну в таких условиях – задача, граничащая с безумием.Конец июня 1941 года. Горные стрелки элитной дивизии «Эдельвейс» рвутся к главному форпосту Северного флота – Мурманску. Лейтенанту-пограничнику Алексею Речкину во главе небольшой группы красноармейцев удалось ненадолго затормозить стремительный рывок немецких егерей. Оставшиеся в окружении бойцы удерживали ключевую позицию под постоянными артобстрелами и бомбардировками, пока полностью не исчерпались скудные запасы патронов, воды и продовольствия. А главное – они потеряли надежду на подмогу.Алексей принимает решение прорываться к своим, постаравшись вынести раненых. А сам остается прикрывать их отход.
– Чудесный вечер, Алеша! – упоенно улыбаясь, восхищалась маленькая стройная девушка в летнем сиреневом платье, держа под руку мужа.
Алексей на мгновение отвлекся от трехгодовалого сына, сидящего на его плечах, и, соглашаясь, кивнул супруге. Розовощекий мальчуган с блестящими, полными счастья и детского задора глазами так и норовил то ухватиться отцу за ухо, то потрепать за волосы. Алексей стоически терпел невинные забавы своего чада. Командирскую пограничную фуражку с зеленым верхом отцу приходилось нести в руке, ибо в ином случае она либо оказывалась на голове у сына, и он утопал в ней, как в тазу, либо слетала на землю от проворных детских ручек. Нина – жена Алексея, наблюдая за мужем и сыном, озарялась счастливой улыбкой. На душе у нее было легко и спокойно – гарнизонная возня осталась далеко позади, а впереди ее с семьей ждало жаркое летнее солнце, теплое Черное море, пенистые волны и песчаный пляж. И, совсем кстати, словно в преддверии двух беззаботных месяцев на курорте, была эта прогулка по вечернему июньскому Мурманску.
А вечер и впрямь выдался на удивление чудесным. Солнце, пропитавшее за день теплом просквоженный северный воздух, медленно катилось к линии горизонта, волнообразно вырезанной вокруг сплошь извилистыми сопками. Над ним вытянулось в бесконечность низкое, неустанно дышащее светом полярного дня, голубое небо. Редкие белесые облачка с легким оттенком перламутра медленно проплывали над городскими крышами. Воздух был пропитан солоноватым ароматом морской воды и тонкими нотками зелени городских посадок. В абсолютном безветрии, лишенный самого незначительного мановения, он, словно бархат, касался кожи, радуя мурманчан этим редким для севера ощущением. Неустанно, наперебой кричали чайки, медленно проплывая над улицами, словно маленькие белоснежные воздушные змеи. Закат, все ярче разжигающий западный край неба, ронял красно-желтый отблик на город, светил яркими зайчиками в окнах и наполнял улицы особым, нежным светом.
Алексей Речкин не сразу полюбил этот город. Он считал, что любовь к нему может быть лишь у того, кто здесь родился. Оно и понятно: неблагоприятный климат, полярный день и полярная ночь, унылые пейзажи тундры, ощущение оторванности от цивилизации вряд ли могли бы с ходу покорить сердце заезжего человека. Но со временем, все чаще посещая этот город, Алексей нашел в нем нечто родное и для себя – Мурманск, с его низкими деревянными домами, узкими, извилистыми улочками и на удивление добрыми и открытыми людьми, напоминал ему родной поселок. На памяти Речкина это был самый маленький город областного значения.
Время неумолимо толкало стрелки часов к полуночи, но мурманчане не спешили в свои дома, жадно хватая редкие теплые мгновения короткого заполярного лета. К тому же была суббота.
Как и всегда, особо много гуляющих собралось в сквере недалеко от гостиницы «Арктика». Его просторные аллеи со множеством деревянных скамеек манили сюда горожан всех возрастов. Рядом, время от времени, гудел моторами проезжающих автомобилей проспект имени Сталина.
Людей было так много, что Алексею и Нине пришлось потрудиться, чтобы отыскать свободную скамью. Место досталось у самого выхода из сквера. Это оказалось весьма кстати, так как ближе к центру все было заполонено. Играли наперебой гитары, слышался заливистый девичий смех, чьи-то бурные беседы и веселые молодежные песни.
– Алеша, откуда столько народа?! – шепотом возмущалась супруга, усаживая сына на колени.
Алексей, который мог теперь отдохнуть от сына, слегка поерзал уставшими плечами и глянул на наручные часы:
– Да… – протянул он, нахмурив брови, – одиннадцать уже, а все гуляют… Ну, тоже понять можно – выходные, лето. Да и погодка редкая.
Нина достала из кармана платья маленькую пластмассовую расческу и принялась расчесывать светлые, еще совсем редкие волосы на головке сына, тот же непослушно ерзал на коленях, взмахивая ручками.
– Выходные, выходные! – шутя ворчала Нина. – Это у нас с тобой, Лешенька, выходные наконец-то настали! А они пусть к рабочей неделе готовятся!
– У-у-у-у-у! Какая ты! – рассмеялся Алексей и, помогая супруге, принялся успокаивать сынишку. – Кстати, Нинуль, не забывай, что конец июня – пора выпускных!
– Точно… – кивнула Нина, расчесав, наконец, сына и укладывая расческу обратно в карман. – Леша, что-то я мороженого так хочу! Наверно, уже нигде и не сыскать его?
– Нинуль, какое мороженое? Двенадцатый час!
– Жаль. Очень уж хочется… – с досадой выдохнула Нина.
Алексей о чем-то задумался, что-то прикинул.
– Минутку, одну минутку! Есть идейка! – Он вскочил со скамейки под прицелом недоуменного взгляда супруги и торопливо зашагал на выход из сквера, крикнув на прощанье: – Посиди чуток, я скоро!
