Ротный замер у одного из пулеметов, что-то разглядывая извне ДОТа через амбразуру. Затем обернулся и обратился к кому-то из бойцов, что тихо общались в тамбуре, тоном скорее товарищеским, нежели распорядительным:
– Контоев, позови, пожалуйста, сюда этих двух пограничников!
В ответ железным басом скрипнула металлическая дверь сооружения.
Титов немного постоял у амбразуры, затем прошел в тамбур. Там он завел разговор с бойцами. Говорили тихо, вполголоса, чтобы не тревожить раненых, но в тесном пространстве, где каменно-бетонные стены отражали и усиливали звук не хуже, чем в акустической студии, голоса их слышались ясно.
Из непродолжительной беседы Речкин понял, что около часа назад немцам удалось прорвать оборону роты на левом фланге и укрепиться на вершине высоты, где располагался НП роты и всего батальона. Теперь же Титов планировал попытаться выбить немцев оттуда.
Прорвались? Где именно? Сколько сейчас немцев на высоте и сколько бойцов осталось у Титова? Есть ли вообще шансы выбить егерей? Речкину было неудобно засыпать сейчас ротного расспросами. Алексей пытался понять главное для себя самого – способен ли встать на ноги и держать в руках оружие? Голова по-прежнему гудела, левая сторона ее онемела, словно не своя, и ясности в мыслях не было никакой.
Дверь вновь отворилась, привычно туго скрипнув стальными петлями, послышались чьи-то торопливые шаги в предбаннике.
– Помкомзаставы там ждет, – послышался голос Титова.
В общую комнату вошли двое в пограничной форме. Перепачканной, местами разорванной, но до сладкого бальзама на сердце знакомой и родной глазу.
– Здравия желаем, товарищ лейтенант! – козырнул первый из вошедших.
– Тише, товарищи! – сделал замечание Розенблюм, копошащийся у очередного раненого.
Речкин сразу же узнал этого пограничника. И по очертаниям лица, едва различимым в полумраке, и по голосу. Это был Логинов. Чумазый, мокрый от пота, по брови спрятавший лицо в каске, с медалью на груди, знакомый Алексею с первого дня службы на заставе, младший сержант Логинов.
– Логинов! – смущенно хмурясь, засветился улыбкой Речкин. – Ты ли?
– Я! До последней минуты точно был я! – шепотом ответил пограничник и, сделав шаг в сторону, подтолкнул вперед вошедшего вслед за ним. – Вот, вместе с Николаевым… Вновь готовы вступить под ваше руководство!
Радость пылала жарким, обжигающим костром на юных, подернутых усталостью, покрытых копотью лицах пограничников, светилась искристым огоньком глаз и радужностью улыбок.
Это была неподдельная, до последней капли искренняя радость людей, спасших своего командира и, прежде всего, товарища в ту минуту, когда их собственные жизни висели на волоске. Людей, которые каким-то невероятным образом сумели доставить его сюда, за несколько верст, следуя в двух шагах от противника, чтобы ему оказали столь необходимую медицинскую помощь, и теперь стоявших возле него, живого, понимая, что труд их не остался напрасным.
И все же, если увидеть среди своих спасителей Логинова Алексей вполне ожидал, то вот появление здесь Николаева стало для него большим сюрпризом. И совсем не потому, что Речкин питал к нему какую-то личную неприязнь, просто привык видеть этого круглолицего, чуть тучноватого паренька где-то позади остальных. Николаев послужил совсем немного, всего несколько месяцев, и за это время не зарекомендовал себя абсолютно никак… Вперед не рвался, с характерным его возрасту мальчишеским честолюбием, но и вел себя вполне дисциплинированно. С товарищами держался на расстоянии, все больше один, а свободное время проводил за чтением книг из скудной заставной библиотеки, которой заведовала супруга старшины. В тот момент Алексей даже не мог вспомнить имени этого пограничника.
Но тем не менее, видимо, из чувства благодарности, сорвалось с сухих бледных губ лейтенанта:
– Почему-то именно вас и ожидал здесь увидеть!
– Лады, Лешка! – подтянул плотнее к плечу свой трофей Титов. – Общайтесь! Скоро вернусь, заберу твоих орлов!
На прощанье он похлопал по плечу Логинова и быстро вышел из ДОТа.
– Ну рассказывайте, ребятки! Что да как? – с горящим от любопытства взором кивнул Речкин своим спасителям.
Говорил в основном Логинов. Николаев лишь вставил пару уточнений, все больше кивая под рассказ старшего товарища.
