— Как и в любой межнациональной структуре… Но как можно легко догадаться, французы, чехи, и 'наши интернационалисты' оказались наиболее спаянными добровольческой идеей. А вот другая часть интернационалистов и поляки входят в 'тревожный сегмент'. Но, во-первых, они далеко неоднородны по политическим пристрастиям, а во вторых полноценного раскола теперь уже не выйдет.
— Это почему же?! Представьте себе, что СССР придется ответить применением военной силы на публичное оскорбление нашей страны. В таких декорациях 'Европа' ведь может решить присоединиться к жертве 'агрессии'? Наверняка может! Вот я и спрашиваю, почему вы так уверены, что раскола не будет?
— Раскола, скорее всего не будет, товарищ Молотов. Потому, что это бы создало опасный прецедент. Если 'Сражающейся Европе' можно воевать против одной из стран, с которой есть договор о не нападении, то, значит, практически любая вспышка освободительной борьбы где-нибудь в колониях Индии или Африки имеют все шансы получить поддержку 'европейцев'. Британцы этого не допустят…
— Погоди, Вячеслав… Тут вы, товарищ Димитров, немного заблуждаетесь… Договоры заключают, чтобы потом их денонсировать… когда они уже перестают устраивать одну из сторон. Таких примеров мы уже знаем предостаточно. Вот поэтому вашей первейшей задачей становится выявление и дискредитация всех потенциальных лидеров такого раскола… И пусть лучше Добровольческая армия, всегда заблаговременно получает от нас разъяснения нашей политики, и понимает ее необходимость. Ведь тогда, в случае настоящей агрессии уже в адрес Советского Союза, мы сможем рассчитывать на их помощь и поддержку. Вам понятна ближайшая задача ИККИ?
— Да, товарищ Сталин. Будем работать над этим.
— Ну, вот и хорошо.
В тот же день в адрес главного резидента ИККИ в штабе и совете Добровольческой армии, полковника Винарова, ушла шифрограмма с новыми инструкциями…
Запах лекарств раздражал обоняние. Врач все еще копался в его спине, покрывая мелкие ссадины мазью, но допрос все продолжался и пленный продолжал играть с генералом в 'гляделки'. Когда, наконец, бинты были закреплены, Анджей с облегчением накинул на плечи китель, и оперся спиной о спинку кровати…
'А Голованов все-таки молодец. Так аккуратно засунул мне в шкуру зенитные осколки, что я даже пока летел и с дымящим мотором на дорогу садился про них практически не вспомнил…'.
— Вас могут просто расстрелять. Так что хорошенько подумайте над моим предложением, поручник!
— В моем расстреле для вас очень мало смысла, генерал сэр. Газетный скандал вы легко получите, а вот более серьезный результат вряд ли. Поэтому я не хочу, и не стану рассказывать вам о чешских добровольцах. Спросите меня о чем-нибудь другом, ведь мы с вами можем найти и другие темы для беседы, генерал сэр.
'Прав был Адам, сотню раз прав! Нельзя врагу слабину показывать. Пленный быстро расстающийся на допросе со своими принципами, выглядит конченным трусом или шлюхой не достойной уважения. Или вызывает серьезное подозрение в шпионаже… А сейчас хоть и пугают они расстрелом, но все же уважают. И пусть этот генерал Пуланих довольно жесткий дядька, кончать меня прямо сейчас они точно не станут. По глазам же вижу, немцам продадут за доброе слово и мешок подарков…'.
— А почему вы отказались разговаривать с нами по-польски?
— Наверное, потому, что я поляк только по крови. А вообще я гражданин Канады, и постоянно проживаю в Америке. Кстати, я слышал, что американское посольство уже обратилось к мистеру Гитлеру с просьбой о передаче им пленных американских добровольцев…
— А эта тема не интересна мне. Гм… То, что на Люблинском направлении и под Пшемышлем против нас сражаются испанские и другие добровольцы, нам уже было известно. Они там ждут, не дождутся, прихода большевиков. А что вы, поручник, можете нам рассказать об активности Советов в Польше? Они уже несколько дней активно высаживают свои десанты, и летают над всей территорией. Поэтому не притворяйтесь, что вам ничего не известно!
— Вы правы, генерал сэр. Кое-что мне известно, хотя я и не занимался этой проблемой специально. Сам я ненавижу Советы, и воевал бы с ними не менее стойко, чем до этого со Словакией и Германией…
— Хм… Мне доложили что, несмотря на перемирие с большевиками, вы даже умудрились сбить русский истребитель. Это правда, поручник?
— Подтверждаю, генерал сэр. Он вел себя слишком нагло…
'И не надо вам генерал знать, что рядом с пограничным постом уже на советскую территорию плюхнулся хоть и дымящийся, но абсолютно целый И-16. Эта 'победа' мне зачтется только у немцев…'.
— Но другие-то польские пилоты по ним не стреляют!
— Политика, генерал сэр. Для поляка это могло бы закончиться плохо, а я иностранец…
— Вернемся к моему вопросу. Так что вам известно о военных действиях этих русских?
