Дочь старого капитана яхты «Черный лебедь» Бенита Чэпмен чувствовала себя на вершине счастья. Ее отец должен принять участие в гонках в Блэкмор-Роке, а его помощник Мервин уже сделал ей предложение. Но накануне гонок она неожиданно знакомится с владельцем яхты «Редкая птица» Мартином Эвисом. И когда яхта Мартина села на мель, ее отец предложил ему стать помощником на «Черном лебеде». Бенита и не ожидала, что скоро их знакомство перерастет в серьезное чувство…
Посвящается Джеки, которая помогала мне драить палубу.
Мартин Эвис выбрал швартовую цепь и начал потихоньку выводить свой шлюп в открытое море. Вода в гавани была похожа на переливчатый шелк, и слабого ветра едва хватало, чтобы наполнить ярко-алый нейлоновый спинакер. За исключением этого красного паруса, «Редкая птица» была бело-снежной, как крыло чайки, и обладала такими же чистыми, стройными и летящими линиями. Мартин очень гордился своей яхтой.
Он прошел между двумя рядами катеров, стоявших на бонах у самого выхода из глубоководного канала, и мастерски обогнул паром, на котором его партнер Дейв Пэрри перевозил пассажиров из одного графства в другое. Они поприветствовали друг друга — морщинистое лицо Дейва с копной рыжеватых волос расплылось в широкой улыбке, а с замкнутой физиономии Мартина исчезло серьезное выражение, и он тоже улыбнулся партнеру. При этом суровые, резкие черты его лица смягчились, и сейчас он выглядел скорее как мальчишка, прогулявший уроки, чем как серьезный моряк, каким он был на самом деле.
— Опять мало ветра — вечно мне не везет! — прокричал Мартин, сложив лодочкой у рта сильные загорелые ладони. Но в его серых зорких глазах промелькнуло довольное выражение, и он начал напевать себе под нос начальные слова песни старых рыбаков: — «Под парусом я хожу, с морем и ветром дружу…»
Последним судном, стоявшим на якоре в канале, перед тем как он сливался с открытым морем, была длинная гоночная яхта с тонкой золотой полосой на черном корпусе. На ее высоком носу блестящими буквами было написано: «Черный лебедь». На палубе яхты ни пятнышка, а все латунные детали начищены до блеска. Мартин заметил, что за всеми иллюминаторами салона опущены тяжелые шторы. Треугольный яхт-клубовский флажок, трепетавший на высокой стеньге, объявлял всем и вся, что капитан этой красавицы Саймон Чэпмен сейчас на борту. Однако, помимо этого, на яхте не было иных признаков жизни.
Проходя мимо «Черного лебедя», Мартин с восхищением оглядел его стремительные линии и изысканную отделку. Он даже повернулся в своем кокпите, чтобы получше разглядеть яхту, слегка покачивающуюся на волнах прилива. На таком судне надо ходить в кругосветное плавание. Но Чэпмен редко покидал на нем гавань, что казалось Мартину непозволительной роскошью. Мартин уже готов был сосредоточить все внимание на собственном шлюпе, как вдруг заметил на палубе черной яхты девушку. На ней был не купальный костюм, а ярко-красные шорты и нечто вроде полосатой безрукавки, и Мартина немало удивило, когда девушка, на секунду замерев у левого поручня, прыгнула в воду и энергично поплыла в сторону южной гавани.
«Для купания совсем неподходящее время и место», — подумал Мартин и повернул «Редкую птицу» на другой галс. Прилив довольно быстро заполнял узкую часть канала. Даже если девушка благополучно доберется до берега, что потом? Как она вернется на яхту против сильного течения прилива? Южная гавань представляла собой пустынную галечную отмель, которую использовали в старые времена контрабандисты для выгрузки товара. Это было более уединенное место по сравнению с северной гаванью, находившейся на противоположной стороне канала. Рыбаки частенько копали наживку или ловили окуня с берега отмели, но Мартин никогда не видел, чтобы кто-нибудь там купался.
Девушка уже выбралась на берег, и Мартин увидел, что у нее узкие бедра и сильные, как у спортсменки, ноги. А еще он отметил светлую кожу и хорошую фигуру. Отряхнувшись, девушка ловким и быстрым движением заколола мокрые волосы и улеглась на песок под кустами. Потом откинула назад голову и расхохоталась. В этом смехе не было веселья; казалось, девушке просто хочется избавиться от дурного настроения.
В ту же минуту Мартин почувствовал легкий, но зловещий толчок под килем шлюпа и громко застонал. Его яхта села на мель, да еще к концу прилива! Он кинулся убирать паруса, чтобы судно не затащило дальше на песчаную отмель, однако было слишком поздно. Мартин несколько раз прыгнул с одного края палубы на другой, пытаясь раскачать яхту. Все было тщетно. Вот-вот должен был начаться отлив, и шансы снять «Редкую птицу» с мели сводились к нулю.
Мартин негромко выругался, но девушка на берегу все же расслышала его. Она подошла к самой воде и с озорной усмешкой стала рассматривать «Редкую птицу» и ее капитана.
— Похоже, у вас неприятности? — дружелюбно воскликнула она, откидывая со лба мокрые волосы.
Мартин криво улыбнулся, и девушка заметила, что улыбка совершенно изменила суровые, резкие черты его лица. В этом человеке, пожалуй, есть что-то от Пана. Он был из тех коренастых смуглых людей, что обитают в западных портах страны, и немного напомнил ей бретонских рыбаков. Только этот повыше ростом, но ему, конечно, далеко до Мервина, рост которого превышал шесть футов.
Мартин перегнулся через нос шлюпа:
— Вы, должно быть, дочь Саймона Чэпмена с той яхты, то есть с «Черного лебедя».