– Я ищу обычные металлические ножницы, с бронзовыми ручками и украшениями в виде бабочек.
Дядя Саша приподнял очки и уставился на Ингу так, словно у нее вдруг выросли рога.
– Зачем они вам?
– Для коллекции.
– И много уже таких в вашей коллекции?
– Две пары, – не моргнув глазом ответила Инга.
– Вам уже более чем достаточно.
Ах ты! Да как он! Вот хмырь старый, козел упертый, черт небритый! Какое его вообще дело, достаточно ей или нет? Уффф… как с ними тяжело – сумасшедшая тетка, несчастная сирота-еврейка и теперь еще этот осел Иа! Хотя бы один нормальный человек знал что-то про этих скрапбукеров! Инга вздохнула, потерла кончик уха и решила попробовать другой подход. Она отошла в сторонку, к стене с бумагой, присела на корточки, достала носовой платок и принялась осторожно вытирать уголки глаз. Состряпать наигрустнейшую физиономию не стоило большого труда. Она вспомнила свитер с родным запахом отца на спинке стула, потом любимую мамину кружку для муки, и кончики губ сами поползли вниз. Инга с удивлением заметила, что из глаз и вправду готовы сорваться слезинки. Ерунда какая, да из нее слезу и дубинкой не вышибешь! Она зацепилась взглядом за бумагу с симпатичными котятами, как за спасительную соломинку, чтобы не заплакать, и сквозь слезы улыбнулась сама себе. Глаза мигом высохли. Как будто из герметичного водяного матраса вдруг прорвалась наружу капля жидкости, а потом опомнилась и тут же втекла чудесным образом обратно.
– Сударыня, милая, я правда не могу вам ничем помочь. Вот, хотите, я вам ручку подарю? Перьевая, с чернилами. – Дядя Саша вышел из-за прилавка и протянул ей толстую ручку с колпачком из золотистого металла.
Он что, совсем дурак? Думает, ее это утешит? Зачем ей перьевая ручка? Пора прибегнуть к последнему, козырному аргументу.
– У меня родители пропали, – всхлипнула Инга и взяла ручку. – Все, что от них осталось, – вот эта открытка.
Она достала из сумочки открытку с каруселью. Она не расставалась с ней, везде и всегда носила с собой. Потерять ее – еще страшнее, чем узнать ее секрет. Пока эта открытка рядом, еще есть надежда отыскать родителей.
– Карусель, – ахнул дядя Саша. – Никогда не видел.
– Хотите посмотреть?
– Нет-нет, – замахал он руками и отодвинулся.
– Вы не знаете, что она означает? Может, она поможет мне их найти?
– Я не знаю, – замотал он головой так сильно, что очки сползли на кончик носа, он поправил их и добавил: – Может, наш господин директор знает. Он куратор.
– Как это, куратор?
– Главный для всех скрапбукеров в городе, – терпеливо пояснил дядя Саша.
– Где мне найти вашего господина директора? – Инга поднялась, взяла его за руку и продолжила умоляющим тоном: – Дядя Саша, миленький, скажите мне, а? Пожалуйста, я очень прошу.
– Ах, милая барышня, я бы рад, да не могу. Я и сам не знаю, где его найти. Наш господин директор сам появляется, когда ему удобно. И телефона не оставляет, – добавил он, предупреждая следующий вопрос Инги. – Рад бы помочь, да не могу.
Дядя Саша вернулся за прилавок. Инга некоторое время повертела в руках ручку, потом поднялась и облокотилась о витрину.
– Дядь Саш, а он в магазин приходит?
– Бывает, – кивнул он.
– Я буду тут ждать. Пока он не придет.
– Так сегодня вряд ли придет.
– Дядь Саш, а я ведь и завтра приду. И послезавтра.
Он пожал плечами, уселся на табурет и открыл какой-то журнал. Время стало тугой резинкой, натянулось, как на рогатке. Чем дольше Инга болталась возле витрин, разглядывая кружева, ленточки, висюльки и фигурки, тем сильнее раздражало ее все вокруг. Сколько времени уходит даром! И какую чепуху тут продают, взглянуть-то не на что. Покупателей на третьем этаже было мало, а к скрап-магазинчику и вовсе никто не подходил. До закрытия оставалось еще часа полтора или два. Несколько раз мимо прошел охранник, обменялся с дядей Сашей парой слов, посмотрел на Ингу с любопытством. Она не могла стоять на месте, ходила взад-вперед, теребила себя за кончик уха, копалась в сумочке, сама не понимая, что хочет там найти.
– Инга! Идите сюда, – в конце концов не выдержал дядя Саша. – Сюда, за прилавок.
Он пододвинул ей табуретку, а сам стал рядом и облокотился на кассу.
– Сядьте. Посидите немного.
Инга уселась на сиденье, обитое пыльным синим бархатом. Дядя Саша перебирал кисточки на шарфе, а Инга смотрела на его пальцы – грубые, толстые, не очень чистые, с неровными ногтями. Скорее такие руки можно было увидеть у человека рабочей профессии, чем у продавца кружевных ленточек и пластмассовых ножниц.
– Техника любит ласку, чистоту и смазку, – он словно прочитал ее мысли и усмехнулся. – На досуге старый автомобиль собираю, знаете ли.
– Почему вы здесь работаете? – прямо спросила Инга. – Отдел, прямо скажем, не мужской.
– О, это долгая история.
Он посмотрел на часы, достал тряпку, принялся протирать витрину и рассказывать совсем не то, что интересовало Ингу:
