Их было трое: Гордеева, Портнов и Дементьев. Гордеевой осталось немного до ухода на пенсию. Портнов, раньше был главным инженером, а в настоящее время заместителем. Он был неудобным для руководства в силу своей принципиальности, но слишком хорошо знал производство, поэтому его и пришлось сохранить, понизив в должности. Портнов смотрел на свое понижение сквозь пальцы, ему это было безразлично. Предприятие – это единственное, за что он переживал. Третьим участником этой оппозиционной группы стал, как ни странно, Дементьев – айтишник, лет сорока. Он когда-то ставил на этом предприятии первую систему учета по отделам и цехам. Новые собственники все собирались модернизировать её, но жалели денег. А та первая система вынуждала многих до сих пор вести подсчет на своем компьютере, а затем вручную заводить полученные результаты в систему. Даже счеты еще были в ходу! Но он знал движение всех информационных потоков по предприятию. Эту троицу никто не трогал в своих кляузах, подобная информация словно обходила их, да и Филин, чувствовалось, побаивался этих людей, но и потерять не хотел, понимал где-то внутри себя, что на них все и держится. Они не дружили между собой, но на подобных мероприятиях всегда держались вместе.
Выйдя с того последнего совещания на заводе, Ольга остановилась у ворот, посмотрела на старую аллею передовиков сквозь лучи закатного солнца и почувствовала, как ей стало нехорошо, просто физически – до тошноты в горле. И от того, что она видела и от того, что сама говорила. Хотя, насколько могла, пыталась достучаться до генерального, хоть как-то активизировать этих троих и подключить их к процессу. Даже её непроизвольное выступление об ответственности каждого после того, как прозвучал очередной откровенный донос одного из руководителей на своего коллегу, упало в пустоту. Лишь более внимательный взгляд со стороны Гордеевой поймала на себе, но сделать уже ничего не могла. И от этого ни собственные результаты в проекте, ни деньги, полученные за работу, не радовали. Тогда она и приняла решение об увольнении, резко, в один момент. Уйти и больше с этим не сталкиваться, не видеть, как глупые случайно оказавшиеся у руля «руководители» разрушают и без того упавшие предприятия. И вот уже третий месяц она занимается собой, домом и поиском ответа на вопрос: что же делать?
– Может быть, заняться политикой? Изменить хоть что-то.
– Эко, куда вас, Ольга Владимировна, понесло! – Ольга всегда обращалась к себе в мыслях по имени отчеству, когда хотела поиронизировать над собой, – вы же непубличный человек! И слишком впечатлительный, а там нервы железные нужны.
– Ну, да, одна я ничего не сделаю, а за кем бы стоило пойти, не видно. Можно преподаванием заняться. Кого только учить? Детей? Тогда надо школу свою делать. Нужны деньги, люди. И чтобы чего-то добиться, надо будет жизнь положить.
– Но, по крайней мере, стоит того.
– Но ведь вы детей не очень любите!?
– Можно обучать взрослых, пойти в бизнес образование.
– И чему учить? Сами-то что умеете? – Ольга устало провела глазами вокруг.
Солнце покатилось к закату, и на реке появились красные отблески. Закаты здесь были великолепные, художник в лице природы не скупился на краски и никогда не повторялся. Вот и сейчас по первым лучам заходящего солнца было видно, что сегодня будет мистерия заката. В такое время Ольге хотелось сесть в кресле у воды и отдаться этой красоте, тем более, что, несмотря на легкость работы, пришло утомление и мышцы просили отдыха.
И в этот момент вдруг возникла мысль:
– Легко критиковать и учить других, а ты попробуй сделать что-нибудь самостоятельно, попробуй сама выстроить бизнес, а потом учи!
– Но я никогда этого не делала – кто-то внутри словно начал сопротивляться, бороться с этой новой мыслью.
– Ну и что, дома тоже раньше никогда не строила, но ведь справилась, и великолепный дом построила!
– Одно дело дом, другое бизнес!
– А в чем, собственно говоря, отличие? – Внутри что-то заволновалось.
И откуда в человеке рождаются мысли, кто показывает этот новый путь, как появляется решение? С этим волнением она и пошла в этот вечер провожать солнце.
Утро выдалось пасмурное, вернее, туманное. После ночного холодка над рекой и в лесу стоял густой туман – это означало, что днем снова будет жарко. Туман окутал собою все: деревья, дом, дорогу уходящую в неизвестность, позволяя рассмотреть окружающее пространство лишь на расстоянии вытянутой руки. Лес от этого стал более сказочным, а шум реки доносился из ниоткуда. Солнце тоже спряталось и лишь где-то вдалеке едва виднелось сквозь густую пелену.
На траве собралась роса, воздух от этой влажности стал особого вкуса и запаха, он проникал глубоко внутрь. Пахло влажной древесиной и грибами. Такой воздух обычно стоял после дождя, когда вся земля и деревья испаряли влагу.
