– Хм… – я изобразила задумчивость, – должна признаться, у меня пробегала мысль уехать. Очень обидно, что ты пытаешься сравнивать меня с Ники.
– Знаешь, как говорят, «обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду». Я не хотел тебя обидеть. Просто когда-то Ники устраивала мне истерики за пропущенные пресс-конференции или проваленные пробы.
– Возможно, наши слова были схожими, но мотив разный. Она боялась упустить возможности для себя, а я волнуюсь, что ты упустишь что-то важное в своей карьере. И дело вовсе не в твоем статусе или этом – я обвела рукой номер.
– Я знаю, знаю, – прошептал Алекс, притягивая меня к себе и утыкаясь лицом мне в волосы. – Прости меня. Не такой уж я и хороший, верно? Наверное, как бойфренд, я просто невыносим. Я постоянно боюсь тебя разочаровать.
Я улыбнулась.
– Ты мне нравишься разным. И даже таким – вредным, ревнивым, хмурым или грустным. Я люблю все твои грани и проявления. Любое твое настроение.
– Ты невероятная, ты знаешь об этом? – он улыбнулся и снова меня поцеловал, а потом игриво добавил: – Пойдем, я покажу тебе, где здесь спальня.
Алекс спал, лежа на животе и закинув на меня одну руку. Я никак не могла заснуть и, бросив попытки упасть в объятия Морфея, дотянулась до телефона и открыла Инстаграм. Обычно стоит только полистать ленту пару минут, как меня вырубает. Но едва я запустила приложение, экран замигал от миллиона уведомлений. В моем профиле неожиданно стало сорок тысяч подписчиков, вместо пятисот человек, что повергло меня в абсолютнейший шок и ужас. В директе висели сотни непрочитанных сообщений. Очевидно, уже рассекретили мою личность, и теперь все новостные паблики мусолили мой роман с Алексом, не забывая упоминать в публикациях мой ник. Я перешла на пару публикаций по отметкам и едва не застонала от увиденного: миллион фото, на которых мы с Алексом вместе. Наш поцелуй в машине. А вот мы на пляже с детьми, и даже тот момент, где я от страха запрыгнула на Алекса в воде, когда он подшутил надо мной. Комментаторы делились на два лагеря: одни писали, какая я милая и приятная, и как мы с Алексом подходим друг другу, другие же обсуждали меня и безжалостно проходились по моей внешности. Меня и мою жизнь разглядывали под микроскопом. Выкладывали мои старые фотографии, бессовестно скопированные со страниц соцсетей, увеличивали до крупных пикселей фото моего лица и задницы, пытаясь рассмотреть прыщи и целлюлит, и даже советовали сделать мне «сиськи больше», чтобы было за что подержаться. А форум «Багиня» и вовсе завел отдельный топик, посвященный мне, названный «Ушлая няня», где подписчицы невероятно жестоко проходились по мне, оскорбляя и унижая.
– Эми? – Алекс приподнял голову и, сонно щурясь, посмотрел на меня. – Что случилось? Почему ты не спишь?
Я посмотрела на него, но не смогла произнести ни слова. В горле словно ком стоял.
– Почему ты смотришь на меня так, словно у меня из ушей торчат пучки волос? – добавил он, окончательно просыпаясь и усаживаясь рядом со мной в постели.
– О, Алекс, – произнесла я, а дальше, совсем не ожидая от себя, расплакалась.
Мне было чертовски обидно. Настолько, что хотелось выкинуть телефон в окно и никогда больше не заходить в интернет.
– Василёк, что случилось? Почему ты плачешь? – обеспокоенно спросил он, забирая у меня из рук телефон и заглядывая в экран.
– Они ненавидят меня. Обсуждают. Оскорбляют, – я всхлипнула, – разглядывают под микроскопом каждую мою фотографию, выискивая изъяны. И называют «ушлой няней», – я размазала рукой виснувшие на ресницах слезы.
Алекс убрал мой телефон на тумбочку со своей стороны кровати (очевидно, специально подальше от меня) и обнял, прижав к своей груди. Я с наслаждением вдохнула так мною любимый запах – смесь его туалетной воды и его собственный запах, казавшийся таким уже родным.
– Я понимаю, как для тебя все это нелегко. К такому нельзя быть готовой, особенно к нападкам хейтеров. Думаешь, меня не обсуждают? Еще как! Каждый мой шаг, каждое принятое мною решение, роль, заказ в ресторане… да что бы я ни делал, я словно бы вечно под прицелом. Помнишь, я рассказывал тебе в Позитано о начале моей карьеры? Я прошел, наверное, все круги ада. Но потом ты обрастаешь такой бронёй, и тебе просто становится наплевать, что о тебе говорят. Потому что, если тебя обсуждают, значит, ты на десять шагов впереди. А ты явно всех обошла, ведь с тобой сам Алессандро Кавальери, – он улыбнулся и чмокнул меня в макушку. – Ушлая ты моя, – и рассмеялся.
– Это ужасно обидно! Там была фотография, коллаж… они разместили рядом фотографии Ники, Джоанны и мою – причем мою не самую удачную, – и стали нас сравнивать. И сказали, что ты должно быть ослеп, раз променял их на меня.
– Как раз наоборот, слеп я был раньше. Именно с тобой все иначе, все по-настоящему и всех это бесит. Просто дай им время, они узнают тебя получше и полюбят так же сильно, как тебя полюбил я.
– Правда? – я подняла голову и взглянула на него с надеждой.