Я снова не удосужилась ему ответить и, отвернувшись, просто уткнулась в подушку. Потом вытащила из кармана телефон и открыла чат с Алексом. Я просто отказывалась верить в то, что всё закончится вот так. Мне хотелось написать ему, но я перечитала предыдущее сообщение: «сцены ни к чему. Наверное, будет лучше попрощаться вот так» – и желание писать отпало. Он не хотел больше меня видеть и слышать, так к чему навязываться? Давить на жалость? Разве таких чувств я от него хочу?
Отшвырнув телефон на другой край кровати, я уткнулась в подушку и расплакалась.
Должно быть, я задремала, потому что когда открыла глаза, в комнате было сумрачно. За окном каскадом загорались огни в соседних домах. Я села на кровати и оглянулась. Недавние события этого дня разом навалились тяжёлым воспоминанием и придавили меня своей жестокостью. Я потёрла глаза и оглянулась в поисках телефона, но его нигде не было.
За закрытой дверью слышался голос Берти. Я слезла с кровати и пошла к нему. Он стоял у двери на террасу и с кем-то негромко говорил. Услышав меня, он быстро попрощался и сделал шаг ко мне.
– Как ты? – спросил он участливо, обеспокоенно вглядываясь мне в лицо.
– У тебя есть что-нибудь выпить? – я села на диван и подтянула к себе колени, обхватив их руками. – Ты не видел мой телефон?
Берти неожиданно вытащил мой айфон из заднего кармана своих штанов и протянул мне.
– Ты заснула, и я забрал его, чтобы тебя не разбудил кто-нибудь звонком, – пояснил он.
Некоторое время я молча смотрела на свой телефон. Подарок Алекса. «Я хочу всегда быть с тобой на связи». Зачем всё это нужно было делать, говорить? Что за жестокость, если он с самого начала знал, что это «по сценарию»? Я разблокировала телефон и проверила сообщения и звонки. Миллион пропущенных звонков с неизвестных номеров. Ещё больше – сообщений. Но ничего от Алекса.
Я открыла Инстаграм, но он не загрузился.
– У тебя здесь есть wifi? – я взглянула на Берти, когда он в ответ протягивал мне бокал красного вина. – Интернет не работает.
– Здесь слабо добивает сигнал от вышки. Давай, я подключу тебе домашнюю сеть.
Пока Умберто подключал мне интернет, я осушила бокал вина и протянула ему за добавкой. Он едва заметно приподнял брови, но комментировать никак не стал.
Когда интернет заработал, я зашла в Инстаграм и открыла профиль Ники. Вокруг ее аватарки мигал кружочек, оповещая о новых сторис. Скрепя сердце, я открыла посмотреть.
Несколько видео, на которых она кружится в платье с букетом пионов в руках. Несколько совместных фото с Алексом, которые ударили больно в сердце, и снимок, где крупным планом её рука с цветами, а на запястье браслет Алекса. Какие-то сентиментальные фразы. И два новых поста. На первой фотографии Алекс находится в бассейне, и, положив руки на голые ноги Ники, которые она спустила в воду, сидя на бортике, с улыбкой смотрит на неё снизу вверх. Мокрые кудряшки лежат на лбу, на ресницах виснут капельки воды. Кажется, словно он только вынырнул и подплыл к ней. Как ко мне когда-то. Беспощадная красота этого мужчины и взгляд, полный нежности, которым ещё только несколько дней назад он смотрел на меня, перевернули вверх дном всё в моей душе. Но последняя фотография, опубликованная всего двадцать минут назад, была ещё хуже. На ней Ники сидела на кровати, едва прикрытая белоснежным одеялом и кокетливо оглядывалась через плечо. По настроению снимка и голой мужской ноге рядом с ней несложно было догадаться, что было незадолго до того, как они взяли в руки айфон. Я выдохнула и выключила телефон. К горлу снова подкатили рыдания, я, как могла, сдерживала их, но боль, сжимавшая сердце, была сильнее.
– Перестань это смотреть! – Берти подошёл ко мне и забрал у меня из рук телефон. Потом долил из бутылки ещё вина мне в бокал. – Не изводи себя. Вместо того, чтобы мучиться так, постарайся переключиться.
– На что? – сдавленно проговорила я.
– Не знаю. Хочешь, посмотрим фильм какой-нибудь? Можем что-нибудь заказать из еды или приготовим сами.
Берти налил себе вина и включил музыку.
– Хочешь пойти куда-нибудь на ужин?
Я отрицательно покачала головой.
– Давай, я приготовлю пасту? Ты ешь морепродукты?
Я промолчала.
– Эми, – он подошёл ближе и опустился рядом со мной на корточки, – поговори со мной, пожалуйста. Твое состояние пугает меня.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что ты был прав? Что ты меня предупреждал? Что я полная дура, что позволила манипулировать своими чувствами? – голос меня подвёл, и я замолчала. Всхлипнула. Потом отпила из своего бокала, запивая горечь и ком в горле.
– Я совсем не хотел оказаться правым, – проговорил Берти, беря меня за руку и касаясь губами моих пальцев. – Но просто он же…
– Он же – что? Слишком хорош для меня?
– Я этого не говорил.
– Откуда у Алекса фотография с нашего вечера на яхте? Ты ему отправил?
– Какая фотография?
– Снимок, где я целую тебя! – я снова всхлипнула. – Он думает, что я предала его. Что у меня есть чувства к тебе. Не знаю… я ничего не понимаю. Это твоих рук дело?