Я задремала, пока мы ехали и, проснувшись, оглянулась по сторонам. Я сидела в машине одна. Алекс ходил туда-сюда по подъездной дороге рядом с домом Ричарда и Элены, разговаривая по телефону на повышенных тонах. Он был адски зол. Настолько, что в какой-то момент, очевидно, не справившись с эмоциями пнул ногой камень, который отскочил в розовые кусты справа от входной двери.
Я вышла из машины и захлопнула дверцу. Услышав меня, Алекс обернулся и сделал несколько шагов в моем направлении. Он говорил на итальянском, и я не знала, о чем.
– Stronza!46 – в сердцах проговорил он, разъединяя звонок. – Я подам на нее в суд!
Я поняла, что он, наверное, имел в виду Фрэн, но не стала уточнять.
– Мой телефон был все это время у нее, ты можешь представить? Эта дура выронила его из сумки при нашем звукорежиссере. Фрэн посылала тебе весь этот бред! – он снова выругался. – Я уже связался с юристом, я так просто это не оставлю!
Я подошла ближе и обняла его. Он был ужасно напряжен, нервничал и дергался от негодования.
– Просто поразительно, как она умудрилась все это спланировать и продумать, – проговорила я, прижимаясь к Алексу. – Её фантазии можно только позавидовать. Так мастерски обмануть нас обоих. Может, ей податься в сценаристы?
– Mi frega47, – зло проговорил Алекс. – Пусть идет ко всем чертям. Я уволил ее. Микеле завтра передаст мне мой телефон.
Начал накрапывать дождь.
– Мы можем просто… оставить эту ситуацию позади? Я очень устала, Алекс, – произнесла я, глядя на него. – Эти несколько дней вымотали меня так, что я просто не в состоянии больше возвращаться к этой истории. Я хочу есть. И выпить вина. И полежать в твоих объятиях. Это всё, что я хочу прямо сейчас.
Алекс поцеловал меня в висок и повел за собой в дом.
Оказавшись на вилле, я неожиданно вспомнила, что все мои вещи улетели в Рим вместе с Умберто и из одежды у меня есть только то, что на мне надето. Мне нестерпимо хотелось принять душ, словно бы смыть с себя все эти события последних дней.
В прихожей стояла сумка Алекса, с которой он ездил в Милан. На кухне моя недопитая чашка кофе и стакан, из которого Умберто запивал таблетку. А у стены, рядом с кофемашиной, на полу валялись осколки от вазы и цветы, подаренные Умберто. Похоже, Алекс швырнул их в стену.
– Прости, я психанул, когда увидел твою записку, – проговорил Алекс, заметив мой удивленный взгляд.
– Какую записку?
Алекс засунул руку в задний карман и вытащил мятый листок. Совсем не тот, что я оставляла в отеле.
– Что это? – я взяла у него из рук бумажку.
– Я нашел её здесь, на столе. Когда вернулся домой.
Дочитав, я неожиданно расхохоталась.
– Боже мой, какой бред, – я снова рассмеялась. – Какие же они придурки. Но больше всей этой глупости меня поражает, как мы могли на всё это повестись.
– Мне совсем было не смешно, – Алекс легонько пнул носком осколок от вазы. – Я приехал, а тебя нет. И лишь эта записка на столе.
– Они просто сыграли на твоей ревности к Берти.
– Нет, Эми, они не просто сыграли на моей ревности. Они на самом деле заставили меня поверить в то, что ты ушла к нему! – Алекс сморщился. – Пока я тут сходил с ума и пытался найти тебя, дозвониться тебе, твой мозгоправ выложил у себя в Фэйсбук фотографию, на которой вы готовите ужин и отметил геолокацию. Он
Алекс поднял руку и запустил пальцы в кудри. И только сейчас я заметила сбитые костяшки на правой руке.
– Когда ты его видел? – удивилась я, подходя к нему и касаясь руки.
– Вчера, я приезжал к нему в квартиру. Ты была в душе, поэтому не видела меня. Он не дал мне поговорить с тобой. Сказал, что я веду себя низко, преследуя тебя. Что ты сделала свой выбор, и я должен оставить тебя в покое. Я свалял дурака, нужно было дождаться и поговорить с тобой. Но он буквально выставлял меня из квартиры, – Алекс провел рукой по волосам и вздохнул. – Я был так зол и сходил с ума от ревности и отчаяния. А потом он сказал: «Понимаю, почему ты не хочешь отпускать её. Ведь она так хороша в постели». – Алекс сморщился, – Меня так сильно это вывело из себя, что я ударил его.
– Боже мой, – я снова истерически рассмеялась. – Между нами ничего не было, Алекс! Я клянусь тебе. Лишь тот нелепый поцелуй на яхте. Из жалости! Я пыталась тебе объяснить, но ты не стал слушать. А потом весь этот кошмар… Они просто воспользовались нашим конфликтом. – Я вздохнула. – А в душе я была, потому что Берти перевернул на меня устричный соус. А потом я почувствовала, что ты приходил. Уловила аромат твоего парфюма и, как полоумная, бегала по двору в халате, искала тебя. Могла ли эта ситуация быть еще более драматичной и нелепой? Наверное, могла бы. Но тогда ты помчался бы в аэропорт на коне, потому что машина не завелась бы или ты мог потерять ключи. – Я рассмеялась.