Отделавшись штрафом, я уже через неделю снова был в эфире. Слухи о моей поимке распространились среди слушателей и в пиратском сообществе, что значительно повысило мою популярность и увеличило аудиторию. Всё -таки подобные происшествия были не частым явлением.
А я стал работать гораздо осторожнее. Включив передатчик и магнитофон, я садился в палисаднике возле дома, откуда наша улица просматривалась чуть ли не на километр и занимался своими делами. Со своего поста наблюдения я видел все автомобили въезжающие в станицу и при малейшем сомнении спокойно шёл в дом и выключал передатчик. Запеленговать меня милиция больше не смогла ни разу.
И вот при "покупке" новобранцев в бывшем концлагере Равенсбрюк полковник вызывает желающих стать радистами. Помню в прошлый раз я не удержался и решил плюнуть на музыку и возможность служить в военном оркестре. В станице у меня не было никакой возможности заняться радио серьёзно, а в армии я мог бы стать профессионалом. Я даже сделал шаг вперёд, но дирижёр Чихрадзе, стоявший на трибуне, что-то сказал полковнику и тот не обратил на меня внимание. Чихрадзе же сделал зверское лицо и приподнял кулак.
Да, не суждено мне было стать радистом ни тогда, ни, тем более сейчас. Но в нынешней действительности я и сам этого не хотел. У меня теперь были другие планы.
- Желающие учиться на сан-инструктора, шаг вперёд! - последовала следующая команда.
Человек пять нашлось жаждущих прилепиться к медицине, а заодно и к спокойной службе при госпиталях и полковых медицинских пунктах.
- Повара - шаг вперёд!
Дружно рванули все оставшиеся в строю. Эти ребята были самыми мудрыми. Они уже сейчас знали, где самое лучшее место в армии, для ожидания дембеля.
На плацу остались мы трое. Кое-кто из новобранцев удивлённо посмотрели на нас : " А вы что ли никуда не хотите? А так можно было?"
Капитан Чихрадзе с трибуны резко махнул рукой сметая нас с плаца.
И вот мы уже трясёмся в 66-м газоне в кампании офицеров и новобранцев к месту службы. Было довольно прохладно, всё таки ноябрь месяц и Германия не Италия, поэтому тент на машине опустили и путешествие наше проходило почти в полной темноте. Незаметно для себя я задремал.
Неожиданные крики снаружи разбудили меня.
"Фу ты, черти!" - мысленно выругался я, но тут же улыбнулся, вспомнив, что в прошлый раз услышав эти крики пацанов я подумал, что они кричат что-то типа :" Смерть советским оккупантам!" Ну, а что ещё могли кричать мальчишки вслед машине с чужими солдатами? По сути мы оккупанты и есть! Да и сама Группа войск совсем недавно носила официальное название Группа оккупационных советских войск в Германии. Но очень скоро я убедился, что был не прав по отношению к немецким пацанам, да и всех немцев, в принципе, тоже. Как оказалось, все они с большой симпатией относились к нашим военным и с удовольствием шли на контакт. Даже встречались ветераны, отсидевшие в советских лагерях и не затаившие обиду, а тем более ненависть. Во время службы мне приходилось встречаться с такими и каждый раз я удивлялся этому факту.
- Повезло вам, салаги! - сказал какой - то молодой лейтенант-танкист, обращаясь к нам. До этого он разговаривал с нашим дирижёром. - Будете служить в городе, да ещё и в оркестре. Сачки! - засмеялся он. - А я вот своих везу в Цейтхайн, бывший концлагерь, он через речку Эльбу от вашей Ризы. Кстати, фильм " Жаворонок" видели? Там наши заключённые с немецкого полигона на танке сбежали. Так это как раз на полигоне в Цейтхайне было.
- О, в Ризе сифилис в воздухе летает, так что вы осторожнее там! - загоготал другой офицер. Как же, помню. В прошлый раз я поразился его идиотским словам, как говорится, ни к селу, ни к городу и помню как покоробили они капитана Чихрадзе. Сейчас никто не прореагировал на них и все просто промолчали.
- У кого что болит, тот о том и говорит, да, товарищ майор? - разглядел я его погоны. В кузове воцарилась тишина.
- Чтооо?! - задохнулся от изумления майор. - Ты кому это говоришь?!
- Вам, - пожал я плечами. - Вы же о сифилисе беспокоились. Что, были основания? Так осторожнее нужно быть с такими вещами.
Первым не выдержал летёха танкист. Он откинул голову назад и разразился таким хохотом, что никто не смог удержаться и уже через секунду ржали все. Даже солдаты-новобранцы отворачивая лица улыбались, сдерживая смех.
- Да я тебя!...- взбеленился майор, но хохот всего кузова перекрыл его слова и я так и не узнал, какие кары он хотел обрушить на меня.
- Любимов, соблюдай субординацию! - вытирая слёзы выдавил из себя дирижёр.
- Слушаюсь, товарищ капитан.
- Какая субординация? - не успокаивался майор. - Приедем в полк я его на губу посажу!
- За что? - невинно поинтересовался я. - За мои медицинские рекомендации? Нет такого закона. - развёл я руками.
Лейтенант рядом бился в конвульсиях. Смешливый какой, как бы плохо не стало.
- А ведь верно, товарищ майор, - улыбнулся дирижёр. - до присяги на гауптвахту и за более серьезные проступки не посадить, а тут - всего лишь рекомендации.
Майор проворчал что-то, но за шумом двигателя и затухающим смехом было не разобрать.
