Арнольд Хеттвер анализировал полученную информацию. Кем может быть этот парень? На сотрудника КГБ, который ищет подходы к нему, он не тянет по всем параметрам: слишком молод и слишком идиотский способ. Для вербовки нужен компромат, который предъявляется внезапно, чтобы объект вербовки был застигнут врасплох и не имел времени и возможности всё взвесить и начать свою игру. Здесь же он заранее оповещает о своем желании встретиться. Причём встреча ему крайне необходима и чтобы добиться её он даже делает намёк о цели этой встречи. Для любого не посвященного человека, такого, например, как его племянница, имя Гюнтера Гийома ничего не скажет, а вот определенной категории государственных служащих скажет. И даже очень!
Отсюда следует вывод, что этот парень знает, о том, что Арнольд Хеттвер принадлежит к этой категории служащих. Новость не из приятных... И даже опасных! По всем инструкциям, он должен немедленно оповестить своё начальство. Но что-то подсказывало ему, что на этот раз опасность ему не грозит и торопиться не следует. Именно способ, каким этот парень хочет выйти с ним на связь, делает опасность минимальной. Тогда чего же он хочет? Эмигрировать на Запад? А так как у него нет больше знакомых по ту сторону границы ГДР он обращается к нему. Логично? Вполне. Вот только его осведомлённость о Гюнтере Гийоме в эту версию никак не вписывается. И остаётся ещё вопрос откуда он знает Габриэль и его самого. Вот это и нужно выяснить, в этом ключ к разгадке всей этой запутанной ситуации.
- Ну что ж, моя милая, - придя к этому решению, он ободряюще улыбнулся девушке. - пойдём посмотрим на твоего загадочного музыканта. Заодно и послушаем, чего они там играют.
- Значит всё хорошо? - боясь ошибиться спросила Габриэль.
- Конечно хорошо! - дядя слегка сжал её локоть. - У такой девушки и не может быть по-другому.
И вдруг неожиданно спросил:
- Он тебе понравился?
Застигнутая врасплох, Габриэль замешкалась с ответом, а встретив внимательный взгляд дяди, совсем смутилась:
- Я не знаю, - тихо ответила девушка, - мы разговаривали совсем немного, но он мне показался таким... искренним и .... печальным... - Габи с трудом подбирала слова. - Как будто он страдает и ему плохо...
Габи замолчала.
- Плохо, говоришь? - повторил дядя задумчиво. - Плохо - это хорошо...
Габриэль не понимающе посмотрела на дядю.
- Значит всё может оказаться совсем не таким, как кажется.- ещё больше запутал Арнольд племянницу.
Вечер в немецкой школе назначили на 22 декабря, пятницу. И это сразу выявило одну проблему. Банный день для солдат -срочников в полку был всегда в субботу. И как прикажете ехать? Я представил какой запах будет от наших шести немытых целую неделю тушек и меня затошнило. А мне ведь подходить разговаривать и с дядей, и с матерью и, самое главное - с самой Габриэль ! И если насчёт дяди я не особо бы расстраивался - ничего, переживёт! - то подходить с запахом неандертальца к Габи, равносильно смерти! Я и сказать- то ей ничего не смогу, буду постоянно думать об этом! Нужно было как-то решать эту проблему. Я было заикнулся об этом нашему старшине, но тот только развел руками: кто ж для шести человек будет топить баню? Ну да, а то мы не знаем, что в полку делается абсолютно всё, даже то, что запрещено под страхом смерти. Ну, почти. По ночам "деды" жарят картошку на кухне, едят "сэкономленное" на товарищах масло, пьют шнапс, доставленный молодыми из самоволки, а за отсутствием шнапса идёт и одеколон. Ну, и естественно, "дедушки" моются в баньке, они же почти люди, не то, что "молодые". Однако до звания "дед советской армии" мне было ещё почти полтора года, а остальных моих коллег -музыкантов вопрос помывки волновал не очень. Выручил Лёха Алехин, который заведовал у нас каптёркой - небольшим складом имущества нашего подразделения. Там хранилось чистое бельё, которое мы получали взамен сданного в стирку, сапожный крем, портянки и наша парадная форма одежды. Каптёрщики были в каждом подразделении и все они поддерживали между собой связь и деловые отношения: поменять шило на мыло в буквальном смысле или портянки на простыни. Поэтому с каптёрщиками старались дружить все. Вот через них Алексей вышел на истопника и тот за пару кусков мыла натопил нам баню. Подумаешь, угля что ли жалко?
Лёха выдал мне трусы вместо полагающихся по сезону теплых кальсон и я ощутил себя почти человеком. Парадные рубашки мы хорошенько подраили жёсткими щетками на кафельном полу в умывальнике и отгладили. К пятнице мы были готовы покорять немецкую молодежь.
