- Но если ты так уверен в этой катастрофе, почему бы не попытаться её предотвратить? - задал вопрос Арнольд.
- И как вы мне предлагаете это сделать? - пожал я плечами. - Мне завтра пойти к командиру части и - что? Что я ему скажу? И где, после этого окажусь?
Арнольд промолчал.
- В лучшем для меня исходе этого разговора, наш полкан обматерит меня и выгонит вон. - продолжил я. - А в худшем - я окажусь в Топице, Главдурдоме ГСВГ. Оно мне надо? Но даже если бы командир полка и поверил мне, допустим такую абсолютно нереальную ситуацию, чтобы он мог сделать? Доложить комдиву? Как положено в соответствии с субординацией? В таком случае вариант с матюками или дурдом светил бы уже ему. К тому же, расследование причины аварии не даст никаких результатов. Никаких неисправностей не будет выявлено. Самолёт просто упадёт. Ни о каких проблемах на борту лётчики не сообщат и не подадут сигнала SOS. Вот такая загадочная будет катастрофа. Поэтому предотвратить её невозможно, даже если отменить полёт. Вместо одного абсолютно исправного самолёта пошлют другой и тогда упадёт этот другой. Судьба. Или фатум, как говорят на Востоке.
В этот момент у меня мелькнула мысль: а что если и падение нашей цивилизации это тоже судьба, такая же слепая и безжалостная, которую никто не в силах изменить? По спине пробежал холодок. Неужели все усилия будут напрасны? Можно убирать злодеев-политиков, но на смену им придут другие такие же или ещё хуже! Хотя... Если могут прийти хуже, то могут и лучше? События не могут повторятся абсолютно идеинтично, как под копирку. Ведь каждый исполнитель привносит что-то своё, присущее только ему. Если бы убрали Гитлера и на его месте оказался Гиммлер или Канарис или ещё кто-то из нацистской верхушки, то Вторая мировая, даже если бы и состоялась, что не факт, проходила бы по другому сценарию и завершилась бы иначе. Это подтверждают попытки оппозиционных генералов остановить войну, когда стало ясно, что победа для них невозможна. Значит шанс, всё -таки есть? Должен быть! Эффект бабочки никто не отменял. Кстати, я смогу убедиться в этом через какое - то время: зная события наперёд и оказывая на них влияние, где подталкивая, где тормозя, а что-то может и вовсе удастся отменить, я замечу, как будет изменятся ход истории. Вот тогда и будем решать в каком направлении её двигать. Пока же нужно попытаться бороться со злом, во всех его проявлениях: от обычной уголовщины до политических интриг, терроризма, военных конфликтов.
- Что-то не так, Александр?
- Всё нормально, герр Хеттвер, просто кое-какие размышления. Нам нужно будет разработать способы передачи информации. Вы не сможете ездить слишком часто, это может вызвать подозрение, даже если вы будете проезжать через разные пограничные переходы с разными документами. Хотя какое-то время это возможно, благодаря тому, что всеобщая компьютеризация ещё не наступила. Тем более, что я буду давать большой объем информации со многими подробностями и вы просто не сможете всё запомнить. А перевозить такие данные очень опасно - если они попадут к нашим врагам, последствия будут ужасными. Гораздо ужаснее, чем если бы мы совсем ничего не делали.
- Я об этом уже подумал, - согласился Арнольд, - это первое, что нужно сделать. Я поставлю эту задачу перед руководством.
Так, отметил я для себя, он впервые, фактически признал, что является сотрудником спецслужб, значит дорогу назад он себе отрезал. Это хорошо. Решился.
- И пожалуйста, Арнольд, выходите сразу на всё своё начальство, самое высокое, до которого можете дотянуться.
Я намеренно выделил слово "всё". Меня не устраивало только БНД, где Арнольд занимал не очень высокое положение и бюрократические проволочки с доступами к секретам могли затянуться.
- Нам нужно торопиться, в мире начинаются важные и опасные процессы, - продолжил я, - по существу они давно идут, но сейчас начнут набирать скорость и мы не можем стоять в стороне. Нужны активные мероприятия опережающие действия деструктивных сил. Пока же Запад только реагирует на прямые атаки, причём, не всегда лучшим образом и в конце концов это приведёт к его поражению.
- Но западный мир сильнее соц.лагеря, - возразил Хеттвер, - не говоря уже о Востоке.
