- Ничего себе, ночной отель, - пробормотал я , попытавшись опереться спиной о стену и обнаружив, что она покрыта грубо набросанной штукатуркой, которая комфорт не предусматривает.
- Привет, мужики! - Виталий протянул руку крайнему, стоящему у самой двери ефрейтору, - Не знаете, сколько нас тут держать будут? Как быстро разбираются?
- Привет, - ефрейтор пожал руку, - да хер их знает, я уже вторые сутки, этих троих сегодня утром засунули. Или вчера, какой там день на улице?
- Как вторые сутки?! - даже в полумраке стали видны белки Витаминных вытаращенные глаз. - Вот так, стоя?
- Ха, а мебель нам не полагается! - невесело усмехнулся ефрейтор и привалился к стене, видно уже привык. - Мы же не арестованные, а временно задержанные. Нам ни хавчик, ни ссальчик не полагается.
- В смысле? - не понял Серёга.
- В смысле, что в туалет даже выводить не полагается. Вы что, на губе никогда не были? Не знаете в чем разница ?
- Ну не были...
- Ну кто-нибудь из роты или взвода ведь точно был! - уверенно сказал ефрейтор, - Они что ли не рассказывали? Вы откуда, кстати?
- 23-й... - коротко ответил Сергей.
- Танкисты? - уточнил ефрейтор, - Ну ваши тут точно часто бывают - соляру немцам же толкают.
- Музыканты мы, из оркестра, - встрял Малов.
- Аааа, сачки! - радостно протянул ефрейтор и остальные трое тоже заулыбались, - Не всегда коту Масленица и вы попались!
Ефрейтор прямо на глазах ожил, словно ему была какая-то выгода от того, что "сачки" попали на губу.
- Так а как быть с туалетом? - Виталий попытался увести разговор от вечной темы "сачков", которая и мне надоела ещё в прошлой жизни.
- А вот же он! - совсем развеселился ефрейтор махнув рукой в дальний угол. Там стояло слегка помятое ведро со следами ржавчины.
Бляяя, я уж думал, что кошмар с туалетом по пути в Германию в эшелоне никогда не повторится! Смогу я при всех пожурчать в ведро?
- Только о серьезных делах забудьте! - вспомнил ефрейтор, - Терпите пока вас не переведут в арестованных.
- Я об этом мечтал с детства! - не выдержав, съязвил я.
- Ну, наслаждайся теперь! - снова весело заржал ефрейтор.
Я слегка опёрся о стену и попытался расслабиться, насколько это было возможно. Хорошо хоть, что сейчас зима и на нас шинели, в тонкой гимнастёрке так вот не прижмешься. Да и моча в ведре не так воняла в холоде.
- А чё вы все толпой за бухлом поперлись? - ефрейтор желал продолжить общение.
- Кто сказал, что за бухлом? - Сергей видимо тоже был не против поболтать.
- Ну а зачем ещё? - удивился ефрейтор. Ну да, зачем ещё может идти солдат советской армии в самоволку? Не в музей же! Логично, чо!
- Да мы из ГДО шли, танцы там играли, - Сергей криво улыбнулся, - а нас повязали.
- Ха, вот это номер!- все четверо старожил камеры радостно загоготали. - Вы их, значит развлекали, а они вас - на губу! Отблагодарили! Ну, умора!
- Да там, начальник патруля неадекватный попался! - зачем-то стал объяснять Малов.
- Ага, хорошие кончились, а вам злой попался! - веселье набирало обороты.
- Ну, вам тоже хороших не досталось! - Жека решил перевести внимание на весельчаков. - А вы за шнапсом, что ли ходили? Все четверо?
- За ним, родимым, - ласково проговорил здоровый парень из угла. - Праздник всё -таки, как-то западло одеколон хлебать, хотелось чего-нибудь цивильного.
- И как, добыли?
- А как же! - гордо ответил здоровяк. - Только не повезло. Патруль засаду сделал прямо у магазина. Внутрь пропустили, а на выходе взяли.
- Ну патрульным тоже нужно Новый год отметить! - теперь пришла очередь нам посмеяться.
- Эт, да... - угрюмо пробасил здоровый. - Уже вылакали, наверное.
Я перестал прислушиваться к разговору и стал прикидывать варианты нашего ближайшего будущего.
Когда и кто обнаружит наше отсутствие? Сидельцев среди музыкантов оркестра никогда не было, ни среди срочников, ни, тем более, среди старшего поколения. Всё -таки интеллектуальный уровень людей занимающихся музыкой заметно отличался от общевойскового. Это я заметил ещё в карантине. Во время коротких перекуров между занятиями, в разговорах на разные темы, я, к своему удивлению обнаружил почти пещерный уровень развития " молодых строителей коммунизма"! И это были ещё "лучшие люди", как нам сообщили на последней комиссии в Союзе, перед отправкой в Германию. " Годен к службе в режимных частях!" - так сказал мне начальник комиссии и, на мой вопрос, что это означает, объяснил, что за границу отбирают лучших призывников, чтобы показать товар лицом Европе. А лицо оказалось, так себе, не очень симпатичным...
