— Вика, вообще-то мы пришли отдыхать, — попытался отказаться я. — Да и кто играть будет? Вряд ли парни знают наш репертуар.
— А я сейчас узнаю! — невозмутимо бросила Виктория и не успел я её остановить, как она уверенной походкой направилась к сцене.
— Солнце моё, ты как? — подвинулся я к Габи поближе.
— Ты о чём? — улыбнулась она.
— Вообще. Обо всём. Как тебе здесь?
— Нормально, — пожала плечами Габи. — Только немного шумно и этот дым...
— Да уж, дымят они знатно! — я окинул взглядом заполненный под завязку зал. От каждого столика к потолку поднимались клубы дыма. Хорошо ещё, что только табачного... Но уже скоро с юга подтянется и "травка".
— Ты прав, ваших песен они не знают, — вернулась с новостями Вика. — Не успели разучить. Говорят, что если бы знали, что такие люди будут у них в гостях, то конечно же... Но они не против, если кто-нибудь из вас сможет просто под гитару или фортепиано. Тут так часто выступают...
Я снова посмотрел на Габи.
— Вижу, что особым желанием не горишь, — не задавая вопроса сказал я. — И правильно! Я обещал тебе отдых, так что — отдыхай! Я сам чего-нибудь...
А мне вдруг просто захотелось постоять на сцене рядом с одними из немногих советских артистов, которых я слушал в прошлой молодости. Когда после Тбилисского фестиваля 1980-го года " Машина времени" зазвучала из каждого окна, даже я, помешанный на западном роке, с удовольствием слушал и пел их " Поворот", " Кого ты хотел удивить" ну и конечно — " За тех кто в море".
Вот бы сейчас любую из них врезать здесь!..
— Привет, парни! — подошёл я к сцене. — Хорошо играете.
— Вечер добрый, — поздоровался первым Градский, таким узнаваемым бархатным голосом , протягивая руку. — Александр. Твой тёзка.
" Да кто ж тебя не знает!?", чуть было не сказал я, но вовремя тормознул.
— Андрей, — улыбнулся Макаревич своей знаменитой улыбкой.
— Ещё один твой тёзка , — поздоровался под смех ребят Кутиков.
— И не последний! — вылез из-за органа Александр Буйнов. Теперь уже захохотали и некоторые зрители, сидящие рядом со сценой и прислушивающиеся к нашему разговору.
— Это прям перст судьбы, не иначе! — смеясь сказал Градский. — Сплошные Александры. Вот только Андрюха не в масть и наш барабанщик Володя. Что можешь спеть без своей группы? У вас ведь такое мощное звучание во всех песнях. Жаль, мы тебе не помощники...
Я, когда ещё решал петь или не петь одному, мысленно перебрал весь репертуар и остановился на " Берегах" Александра Малинина. Она вполне звучит и в акустическом варианте, а на фестивале мы её не исполняли, так что будет новинкой для собравшегося здесь народа.
— Есть у меня одна хорошая песня, — сказал я, забирая у Градского акустическую гитару. — Думаю вашей публике подойдёт. И мелодия запоминающаяся и смысл есть.
— О кей, — согласился Александр, — Давай я скажу пару слов.
Я перекинул ремень гитары через плечо и стал в сторонке, настраивая...
— Дорогие друзья! — зычный голос Градского, усиленный микрофоном, разнёсся по залу и шум мгновенно стих. — С большим удовольствием представляю вам наших замечательных гостей — Габриэль и Александра Любимовых. Совсем недавно вы и мы имели возможность смотреть и слушать их выступление на международном музыкальном Фестивале в столице ФРГ Бонне. Сказать, что я был потрясен их выступлением, значит ничего не сказать. Это был как взрыв атомной бомбы! Музыкальной... Что ни песня — то шедевр! А исполнительское мастерство — просто выше всяческих похвал. Я думаю, вы все со мной в этом согласитесь. И снова в этом убедитесь прямо сейчас. Прошу!
Последние слова Градского относились ко мне.
Я подошёл к микрофону и обвел глазами зал. Нужно отдать должное публике: во время хвалебного спича Градского никто не разговаривал, не звякал бокалами и почти не дымил. И сейчас они продолжали сидеть молча с интересом разглядывая меня.
— Добрый вечер, уважаемая публика, — сказал я, пробуя микрофон. — Я счастлив находится в вашем замечательном городе и иметь возможность спеть для вас. Надеюсь вам понравится.
И сразу же без паузы я заиграл вступление. Сначала едва слышно, но постепенно увеличивая громкость.
В кафе стало ещё тише. Зрители вслушивались в каждое слово. А когда я запел второй раз припев, кто-то из них стал подпевать:
Меня всегда поражало, как сильно меняется выражение лиц слушателей, когда песня попадает в унисон с их мыслями и чувствами, с их душой. Сейчас передо мной были десятки светлых, улыбающихся лиц и горящих девичьих глаз. Я нашел свои любимые и закончил петь не отрывая взгляда:
