Родик лежал в отведенных для него покоях и спал. Так, во всяком случае, думали надзиратели, но на деле он занимался отловом якорей…
После того как новых рабов покормили и стали по одному вызывать на ковер начальству, Родик почуял беспокойство. Нечто в этом духе он и предположил, иначе и быть не могло: удержать такую ораву мужиков, без серьезных средств влияния, а дуло пистолета никогда таким средством не станет, просто невозможно. Дуло одно, а камней много, значит, будут или травить, что мало вероятно или поставят гипноблоки. Все в принципе было ожидаемо, предсказуемо и свершилось. Родик, перед этой процедурой, понаделал со страху к своим мозгам десятки отмычек, благо после разгона, это уже и не требовало от него особого напряжения.
Он вообще мог находиться в глубоком трансовом состоянии, а внешне это выражалось лишь расширением зрачков. Ни координация, ни восприятие реальности не страдали. Родик по желанию мог ускорить и внутреннее время, теперь делая это без всякого ущерба здоровью; в общем и целом после обработки в гипносканере парень чувствовал себя на все сто…
Другое дело гипноблоки, здесь он не продвинулся ни далеко, ни близко. Как были его умения ограничены прошлым опытом, так и остались. Так что очевидно беспокойство парня, когда «кожаные» взялись за его многострадальную голову.
Скользнув в транс, и разогнав себя, парень старался отследить их действия. Ничего не происходило. Смекнув что таким образом он будет ждать бесконечно, Родион постарался максимально приблизить свое внутреннее время и время «кожаных» агрессоров, оставаясь при этом на шаг впереди.
И только благодаря этому обстоятельству смог выявить и ограничить их блокировки. Эти гуру отлично знали свое дело, пряча за невинными нагромождениями по настоящему гадкие вещи.
Здесь, таких вещей как самоубийство зачинщика бунта не было и в помине, просто появлялась необъяснимая тяга отправиться в седьмой забой, где неудачника поджидал обвал. Не было наказания за подстрекательство, но любая услышанная фраза, содержащая смысловую нагрузку — побег, превращала собеседника в весельчака, смеющегося и громко комментирующего любой подобный план…
Было множество блоков: манера поведения, обязательные обороты речи заключенных, нежелание находиться в компании двух человек — только по трое, что считалось оптимальным сочетанием для обмена новостями и бесед. Благо Родиону не составило труда, вычленить необходимое…
А краем уха удалось и причину понять такой перестраховки…
— Эти иноземцы даже думают иначе, — прорычал один из «кожаных».
— Я все понимаю, — проворчал второй, — но ты же знаешь, никто не станет тратить время на наше обучение их языку. Сколько еще таких будет?
Встряхнув руками, первый вернулся к прерванному занятию.
— А насколько было бы проще, — буркнул он, — не было бы срывов, не гибли бы люди…
— Не лишали бы премий, — ехидно прокомментировал напарник…
Но его больше уже не слышали, процесс шел своим чередом, и невидимая взгляду война продолжилась.
… …
— Я в забое работал с Трофимом, — пропыхтел Татарин.
— С краснокожим?
Спросил Олег, пережевывая кашу.
— Откуда он, кстати? — Поинтересовался Родик.
— С Альфа — Центавры блин, — ругнулся Татарин, — да откуда я знаю.
И обведя приятелей добродушными глазами, пояснил.
— Да он и сам не знает: шел на прогулку, бац и приплыли…
— Так че он там? — спросил Родик и насторожился.
Сработает блок или нет, развезет татарина или пролезет?
— Че, там? — Переспросил Татарин, глупо хлопая глазами…
— Да не, это я к слову, — поспешил исправить ситуацию Родион, — как дела говорю? Че там?
Неопределенно помахал он рукой. Татарин покрутил глазами и успокоился.
«Надо же, а ведь с кем другим и запалился бы, Штирлиц долбанный», — подумал Родик и загрустил. Одному сваливать жутко как не хотелось, но куда деваться, деваться не куда. Еще пара дней и его запалят. Негипнабельные все же встречались и здесь, хоть и при здешних технологиях довольно редко. Но методы их выявления были давно отработаны.
«Значит, валить и валить», — определился Родион…
… …
Вечером, как говорится, когда ребятам делать было нечего, Родя намылился свалить из этой забегаловки. Жаль бегун из него был никакой, и готовиться основательно было некогда. Апартаменты у рабов были скромные, метра полтора над головой — потолок, да лежанка, а ноги отлично просматривались из коридора.
Из норы такой даже вылезти то неудобно, не то, что на вертухая наброситься. Так что канонического побега, со стрельбой с обеих рук Родион не планировал. Он вообще мало что мог спланировать, одно зная наверняка, что жить ему до первого просчета; парень рассудил, что сначала следует свалить, а уже потом строить планы.