Ему было совсем не смешно, это теперь он вспоминает о событиях минувших — лишь с юмором. А тогда было горько. Горько сознаваться, что все труды остались никому не нужными, осталась мишура от былого величия, старость и ветхость к которой невозможно привыкнуть.
Как же так произошло–то? Вот человек ищет, находит, познает мир, его загадки. Прошли десятилетия долгих поисков, а все оказывается уже кем–то определено как ненужное, а в конце твоей жизни втоптано в грязь. Кем?
Теми, кого в былые времена и за людей–то не считали, теперь же их зовут господами, а великий народ в забвении. Великие боги, традиции, история, наука — все в не таком уж и далеком прошлом, но забыто, словно прошли не десятки лет, а сотни…
Империя Радуги превратилась в пыль и прах, под ногами новой империи «великих домов».
Примерно такие мысли одолевали Мирока, старого жреца семи богов, потомственного колдуна обладавшего силой десяти колдунов. Он уже десятки лет, даже и не жил, а просто существовал. Был у него один светлый момент в последние годы — его последний ученик. Варлам как никто другой пришелся к месту.
Старик, живший памятью о величии Радугайцев, и видевший, даже не закат империи, а ее разложение, старик страдал. Как кстати, для него оказалась встреча с сиротой. Мальчишка, оставшийся один против неприятностей жизни, один против неприступных стен одиночества, был избран им на роль носителя знаний. Это был подарок судьбы, как для одного, так и для другого.
Мор, унесший родственников Варлама, подарил старику прилежного ученика. Немного страха в начале знакомства, страха пред грядущим, только лишь укрепили веру в учителя. Поначалу Мирок оставленный учениками, сделавшими свой выбор, пусть боги им будут судьями; оставленный избравшими себе новую жизнь и новых покровителей друзьями и соратниками, поначалу старик хотел лишь вернуть себе былую силу. Варлам — в роли тени способен был дать старику шанс. Но всегда есть одно Но…
Старость и одиночество подарили Мироку новое чувство, а возможно вернули забытое — привязанность. То от чего на протяжении всей жизни, бежали мастера коварства, мастера колдовства — служители семи богов Радуги…
Старый колдун занимался с Варламом, надо сказать бездарем, занимался со всей душой, так никто и никогда не занимался бы с мальчиком в закатной империи. Он отдал Варламу все знания, все, что мальчишка мог бы принять, и даже сверх того: холод и тепло, дыхание ветра, касание огня, свет и тьму.
Мальчик рос таким, каким бы прежде вырастали знатнейшие лорды: сильным, смелым, не лишенным заносчивости, целеустремленным. И где же он теперь? Где же теперь этот бездарь…
Ушел, похоронил старого пердуна Мирока. Собрал вещички и того… Хорошо еще что из–за природной лени, закопал его паршивец не очень–то и глубоко, да камень надгробный положить поленился. Знал ведь как следует хоронить колдунов, учил его Мирок. Лень стало паршивцу, возносить учителя на древесные кроны или высокий скальный выступ. Поленился негодяй обернуть тело в крепкую материю, залить уши воском, заткнуть нос и рот тугими тампонами…
Правда Мирок пока помирать и не думал, рассчитывал пожить еще немного, несмотря на выкрутасы ученичка. Хорошо еще, что сон — навеянный тьмой, не продлился долго и черви не забрались в нос и рот, а холстина, в которую завернул его тело «рачительный» ученик, хотя б в области лица была относительно целой и что гораздо приятней — груба, образовав складку. Что в конечном счете и спасло его от удушья в момент просыпания; лютая это смерть — быть заживо похороненным из–за непроходимой дремучести бездаря ученичка. Мирок передернул плечами, вспоминая свое пробуждение годичной давности.
С тех пор прошел целый год одиночества и ожидания. Старик, выбравшись из могилы, долго и самозабвенно матерился, проклиная и свою доброту к сиротам и нерадивость ученика бездаря, проклиная себя за собственные страхи и нежелание открыть последнюю тайну тьмы, непутевому кудеснику.
Мирок даже немножко пожалел тогда себя, правда, вперемежку с проклятиями в адрес виновника.
Что же мешало, рассказать ученику о том, как выглядит ушедший во тьму…
— Да-а! Откладывал я на потом, и дооткладывался… — хмыкнул Мирок, — вот он удивится, если увидит меня…
Мирок рассмеялся пришедшей к нему озорной мысли. Если такое случится и Варлам все же захочет призвать учителя с того света, с порога, то он конечно откликнется. И устроит ученику взбучку…
Но уже год от мальчишки, ни слуху, ни духу, а сам Мирок побаивался в последние дни призывать сильных духов…
— Видно все у тебя хорошо, — сплюнул сквозь ровненькие ряды белых зубов, столетний старик… — паршивец малолетний…
И откусил сухарь, с наслаждением хрумкая новенькими зубами…
На смену хорошему настроению пришли мысли неприятные.
— Видно скоро уже и мой час пробьет, — думал старик, — вот и зубы уже выросли, в третий раз…