— Но это ровно ничего не даст, — возразил Нельсон. — Пора уже вам, ребята, понять: газеты всегда на стороне хозяев.
■
На третий день полиция продолжала патрулировать причал. Часов в десять утра к воротам подъехала машина, из нее высунулся полицейский офицер и что-то тихо сказал двум полицейским, охранявшим вход на причал. Те явно занервничали: один посмотрел на часы, другой вытер лоб платком. Вскоре поблизости остановился фургон для перевозки мебели. К нему приткнулся черный автомобиль, в котором сидело четверо. Затем к причалу подошли двое в плащах с фотоаппаратами, минуту спустя к ним присоединился третий — за ленту шляпы у него была заткнута репортерская карточка. Полицейский, охранявший ворота, еще раз взглянул на часы. Фоторепортеры шагнули поближе к пикетчикам.
И тут началось. Тишину нарушил рев клаксонов. У въезда на причал остановились еще три машины, из них высыпали полицейские, размахивая дубинками. Они стали расталкивать пикетчиков, освобождая дорогу для фургона, и он на полной скорости въехал в ворота. Четверо из черного автомобиля прикололи к лацканам бляхи и вытащили из карманов дубинки с тяжелыми набалдашниками. Это были сыщики. Под оглушительный вой сирены приближалась еще одна полицейская машина, за ней — несколько легковых.
— Вот там наверняка штрейкбрехеры, — сказал Нельсон товарищам.
Когда машины подошли ближе, один из пикетчиков выбежал вперед, держа в руке плакат. Сержант подал команду, двое полицейских ринулись к пикетчику и стали колотить его дубинками по голове. Он потерял сознание, его оттащили от ворот и оставили лежать. Вдруг раздался громкий возглас: «Бей их, ребята!» Это было сигналом к схватке. Один из сыщиков притиснул Нельсона к стене и стал молотить дубинкой по голове. Тут подскочил грузчик-негр и с такой силой двинул сыщику, что тот упал. У Нельсона по лицу текла кровь, но увидев, что рядом полицейский избивает Макгрегора, Нельсон бросился товарищу на помощь и сбил фараона с ног.
Тем временем первая машина со штрейкбрехерами успела проскочить на причал и понеслась к пароходу. Вторая медленно приближалась к воротам, лавируя между дерущимися. Третья остановилась, шофер распахнул дверцу и побежал. Полицейский выхватил пистолет и выстрелил. Пуля попала в ногу грузчику-негру. Кто-то выбил оружие из руки стрелявшего. Грузчики, стоявшие на мостовой, ринулись на помощь бастующим. В этот момент что-то ударило по стальным воротам. Раздалось несколько взрывов, один за другим.
Слезоточивый газ!
Полицейские быстро надели маски и снова заработали дубинками.
...Когда схватка кончилась, на земле лежало двадцать семь человек — избитые, искалеченные, отравленные газом.
■
Поздно ночью Нельсон очнулся в больничной палате. Страшно ныл затылок. Он потрогал голову — она была забинтована. Из-за сильной боли в груди трудно было дышать. Нельсон медленно повернул голову и, к своему удивлению, узнал в соседе грузчика-негра. Тот лежал на спине, одна нога его была подвешена на блоках. Сосед заговорил первым:
— Привет, дружище! Крепко тебе досталось?
— Да вот на голову и на грудь будто гору навалили, — ответил Нельсон. — А у тебя что?
— Этот гад всадил мне пулю в ногу. Кость раздроблена. Но доктор сказал, что месяца через полтора я встану.
Вошла сестра, наклонилась над Нельсоном, пощупала пульс.
— Как вы себя чувствуете? Вам записка из соседней палаты.
«Привет, —
Кеннеди».
Нельсон положил записку на тумбочку и улыбнулся. Ведь как кипятился Кеннеди, как доказывал, что забастовка ни к чему. А дошло до дела — не захотел оставаться со штрейкбрехерами, стоял со всеми в пикетах, дрался с полицейскими. И тоже попал в больницу, а теперь, может статься, пойдет под суд и даже в тюрьму. У Нельсона потеплело на душе при мысли об этом человеке. Он снова взглянул на соседа и сказал:
— Все эти три дня мы с тобой были рядом. Не пора ли нам познакомиться?
— Купер, Фредерик Купер, — сказал тот, протягивая ему руку.
Нельсон крепко пожал ее.
— Кнут Нельсон. Считаю за честь знакомство с тобой.
— Хотелось бы верить, что мы дрались недаром, — задумчиво проговорил Купер. — Скажи, ты в самом деле считаешь, что мы сделали нужное дело? Ты уверен, что где-то в другой стране таким же рабочим парням, как мы, от этого будет хоть какая-то польза?
