Звонко залился телефон. Ученый интересовался, какова судьба его рукописи.
— Подписана в набор. Так что все нормально. Вскоре будет корректура.
— Спасибо за добрую весть. С меня бурдюк вина, — повеселевшим голосом сказал ученый.
— Бурдюк это слишком. А бутылка шампанского, когда выйдет книга, не повредит.
На том и попрощались. Петро вышел в коридор. Навстречу — худощавая, голенастая девушка с мыльницей в руке. Звонко цокая высокими каблуками, она пошла вниз на свой десятый этаж. Петро шел вслед за ней, невольно подумал: на четном этаже мужской туалет, на нечетном — женский, хоть выйдет человек, протрясется, и экономия при строительстве. Но по здравом размышлении, так это неудобно. В уборной было сильно накурено. Возле широкого окна стояли Сергей Руденок и незнакомый парень и отчаянно дымили сигаретами.
— Ну и надымили, мужики! Хоть топор вешай, — поздоровавшись, сказал Петро.
— Зато никакая бацилла не выживет. Профилактика, — хохотнул Руденок. — Петро Захарович, вы никогда не были в туалете на восьмом этаже? Там уборщица — большая любительница цветов. В комнате настоящая оранжерея. Там и курить совестно. Возле лифта смолят. С одной стороны — женщины, а с другой — мужчины. А цветы такие красивые. Круглый год цветут.
— Заинтриговали вы меня. Когда-нибудь схожу. Еще одно доказательство старой истины: не место красит человека, а человек — место.
— Это правда, Петро Захарович, — угодливо улыбнулся Руденок, туша сигарету. Он остался еще беседовать со своим приятелем.
Около лифта Петро вдруг завернул на лестницу и потопал на восьмой этаж: захотелось посмотреть на цветы. Да и горбатился целый день за столом. Виброгимнастика не повредит…
Такой же полутемный коридор, низкий потолок над головой. Такая же комната-курилка в конце коридора. Но тут действительно было чудо. В ведрах, огромных вазонах, в пластмассовых коробках росли цветы. Цвели розовато-красные герани, на зеленых клешнях-веточках «декабриста» красовались фиолетово-розовые продолговатые бутоны, напоминавшие по форме автоматные патроны. В уголке высилась развесистая пальма, рядом толстенный кактус-эхинопсис с шариками-детками, он будто улыбался посетителям. «Молодчина! Это ж надо было земли натаскать, посадить. Поливать, ухаживать. И ни копейки ей никто не заплатил дополнительно. И доброе слово едва ли сказал кто». Петру захотелось познакомиться с этой женщиной и сказать ей спасибо. Он решил пропускать десятый этаж и ходить в уборную на восьмой.
Петро вернулся в кабинет, поинтересовался у секретарши, искал ли его кто.
— Нет, все тихо. Может, вы меня отпустите, Петр Захарович? Уже скоро пять часов.
— Хорошо. Можете идти. Я побуду еще.
Петро перечитал записи в блокноте, спрятал его в ящик стола: про цветы напишет, когда познакомится с их хозяйкой. Пододвинул ближе календарь, чтобы спланировать завтрашний день.
