Компания каждый день отправлялась в один из концов города и неспешно обходила его, заглядывая в каждую дыру. Жители с любопытством, а некоторые не скрывая страха, разглядывали Ника, кивая ему или приветствуя взмахом руки, но лишь немногие решались с ним заговорить. Никита вежливо отвечал каждому, при этом честно стараясь запоминать их имена.
Город имел форму почти правильного квадрата, обнесённого высокой бревенчатой стеной. От центральной площади к угловым башням вели мощёные улицы, делившие город на четыре конца. Северный, выходивший на глухую стену, обращённую к лесу, почти сплошь состоял из лавок торговцев привозными товарами – вином и фруктами из Гахара, тонкими тканями и кружевами из Митракии, украшениями из самоцветов, добытых в шахтах Сентории и Триании и разными диковинами, купленными у пиратов, приплывающих в столицу Солонии.
На главной улице Северного конца – Торговой – имелись две лавки ювелиров, готовых немедленно исполнить любой заказ – от простых серёжек в виде колец до изящных и замысловатых украшений со множеством драгоценных камней.
Восточный конец населяли мастеровые люди, производившие своими руками необходимые всем и каждый день вещи, которые продавались тут же, у входа в мастерскую. Гончары, плотники, столяры, мебельщики с нескрываемым презрением провожали взглядами повозки, провозившие заморские товары по главной Гончарной улице, ведущей от Восточных ворот к главной торговой площади.
Этот же конец облюбовали и каменотесы, в чьих услугах в последнее время нуждалось всё больше жителей Гудвуда. Дорога, выходившая из Восточных ворот, прямиком шла к сенторийским каменоломням, снабжавшим всю Нумерию великолепным розовым, красным и белым мрамором и чудесным серым и чёрным гранитом.
В Западном конце поселились люди, одевающие и обувающие жителей городка, да, пожалуй, и всего Прилесья. Ткачи и сукновалы, кожевенники и скорняки, прядильщики и вязальщицы, швеи и сапожники день и ночь что-то валяли, мяли, кроили, красили, пряли и шили, чтобы горожане и лантаки могли щегольнуть друг перед другом затейливой вышивкой по тонкому льну, новенькими сапогами с ремешками и клёпками или красиво подобранным рисунком на меховом жилете.
От Западных ворот из города вела наезженная дорога, проходившая по первому их двух мостов через речку Урушу, огибавшую Гудвуд с запада и юга. Дорога вела мимо пастбищ и сенокосов, то проходя вдоль реки, то ныряя в лесную чащу, в далекий Цингурин – столицу соседнего лана Болотные Пустоши.
Этой дорогой мало кто пользовался, учитывая напряжённые отношения местного населения с шаванами. Жители предпочитали более длинный, но менее опасный путь через Ланджланию – землю ста озер.
Южный конец, ближе всех подходивший к берегу реки, облюбовали люди, работающие с железом – кузнецы и оружейники, а также бочкари, колёсники и тележники. Целый день здесь стучало и гремело, сверкало и шипело нагреваемое, скручиваемое, выгибаемое и расплющиваемое железо, которое сильные и умелые руки превращали в подковы и мечи, гвозди и цепи, ножи и молотки. Да мало ли в чём могла ещё возникнуть нужда у честного жителя Гудвуда.
Ворота на Южном конце были самыми большими в городе. Через них шли пешком и ехали верхом стремившиеся попасть в Гудвуд или же покинуть гостеприимный город люди. Весь день по каменным плитам Оружейной улицы гремели телеги с продуктами, которые трудолюбивые лантаки везли на рынок, тащились бочки с водой, скрипели повозки с глиной. И только изредка здесь проезжали нарядные открытые возки торговцев, отправляющихся по своим делам в далекую столицу.
Город охранялся отрядом стражников под командованием Сигана Трока, неулыбчивого крепыша средних лет с седой прядкой в густой чёрной шевелюре, за которую острые на язык горожане прозвали его Помазком. Восемь стражников, состоявших у вейстора на службе, отвечали за несение караула в каждой из четырёх сторожевых и трёх надвратных башен города.
Каждую неделю под их начало старшины всех четырёх концов отправляли по несколько человек для охраны стен и ворот. Заступившая смена должна была постоянно упражняться в стрельбе из лука и владении мечом, поэтому все взрослые мужчины Гудвуда в случае опасности могли защитить своё жилище.
Жизнь в городе кипела. С восходом солнца на центральной площади начиналась бойкая торговля. На лотках можно было купить недорогую, но сытную и вкусную еду, за качеством которой неустанно следил приставленный к площади стражник.
Он же отвечал и за чистоту площади, аккуратно делая запись о нарушителе в толстой книге. Стражники на площади менялись часто, причём исключительно в целях заботы о их здоровье – попробуй-ка сохранить стройность, пробуя каждый день всю принесённую на продажу еду!
