Впрочем, даже если он и приложился к этой сучке, она давно его простила. Она прощала ему всё, едва его томный взгляд вспыхивал неприкрытым желанием, его руки касались её тела, а его губы впивались в её полуоткрытый рот.
Все другие женщины, которым он щедро дарил своё умелое тело и бессовестную душу, переставали существовать. Оставалось только наслаждение – сладкое, как дорогое выдержанное вино, сквозь которое пробивается изысканный терпкий вкус. Наслаждение, которое ты готов смаковать часами, чтобы снова и снова погружать себя в это невыразимое удовольствие.
Удары гонга на Большой Пирамиде возвестили о наступлении полудня. Мирцея несколько раз глубоко вздохнула и отправилась в комнату мужа. Её крайне беспокоило появление в Остенвиле Мардиха Эндигана, Великого посла Антубии, прибывшего два дня назад. До неё дошли кое-какие слухи о причинах его прибытия, и это следовало немедленно обсудить с Рубелием.
Тяжело вздохнув, Мелеста встала и стряхнула ползущего по юбке паучка. Тот свалился в траву и как ни в чём не бывало заспешил дальше. Солнце клонилось к закату, сильно похолодало, и девушка поёжилась в своём тонком платье. Нужно было идти во дворец, где вся семья уже собиралась на ужин.
Правда, двухэтажный неуклюжий дом, сложенный из серого невзрачного песчаника, мог показаться дворцом лишь рядом с ещё более убогими строениями из дерева или обмазанными глиной лачугами, в которых в большинстве своём и проживало население столицы далеко не самого процветающего лана Нумерии.
Город Цингурин был построен на нескольких участках твердой земли, которые трудолюбивые жители соединили между собой настилами и мостками из стволов деревьев, с большим трудом доставленных сюда по мелким речушкам с западной границы Болотных Пустошей.
Земли было крайне мало, городские постройки лепились одна к другой, позволяя соседям беззастенчиво заглядывать друг другу в окна и быть в курсе всех соседских дел. Поэтому маленький дворцовый садик из пяти-шести плодовых деревьев и нескольких хилых кустов уже отцветающих роз являлся для здешних мест совершенно немыслимой роскошью.
Мелеста прошла по усыпанной песком дорожке ко входу во дворец. В холле было сумрачно и прохладно. Несмотря на холодные ночи, хозяин не разрешал использовать заготовленное на зиму топливо, и все домочадцы терпеливо кутались в шерстяные вещи.
В обеденной зале стол уже был накрыт к ужину. В будни обитатели дворца ели скромно, обходясь кашей из пшена или кукурузы, овощами да рыбой из местных речушек, подаваемой в самых разных видах. Пшеница и рожь не росли на болотистой почве, их приходилось покупать в других ланах, поэтому муку ценили на вес золота и хлеб пекли только в самых исключительных случаях.
Сегодня дворцовая кухарка решила блеснуть, и на столе стояла запечённая рыба, фаршированная маринованными лягушачьими лапками. К ней подали тушёные овощи и кукурузные лепёшки с козьим сыром.
Окинув взглядом меню, Мелеста мысленно вздохнула. В последнее время её перестало, наконец, тошнить, и ей постоянно хотелось есть. Но лягушачьи лапки, почти единственная еда всех жителей Болотных Пустошей, вызывали в ней противную внутреннюю дрожь.
Сестра Лусинда, милая молодая женщина с приятными округлыми формами, открытым улыбчивым лицом и рыжеватыми пышными, как и у Мелесты, волосами, за что-то отчитывала в углу свою дочь Дарину, шестилетнюю проказницу, унаследовавшую от матери зелёные глаза, рыжую шевелюру и весёлый нрав.
Девочка стояла с опущенной головой, изображая полное и всеобъемлющее раскаяние. Услышав звук открываемой двери, она скосила хитрые глаза и, увидев любимую тётушку, взмахнула руками и побежала ей навстречу.
– Мелесточка! Ты куда ходила? – Девчушка подпрыгнула и повисла на её шее. – Ты меня бросила, вот… вот мне и пришлось чудес натворить!
– Каких чудес на сей раз? Опять разбила что-то?
– Не, не разбила! Всего-то кошку водой облила! Она так потешно трясла лапами!
Мелеста, не зная улыбаться ей или отругать свою бойкую племянницу, посмотрела на Лусинду и, увидев, что та сурово свела брови, решила присоединиться к воспитательному процессу:
– Ты думаешь, кошке очень понравилось бегать мокрой по дворцу?
Дарина на секунду задумалась и, вытянув трубочкой пухлые губки, что у неё означало вершину мыслительного процесса, выдала:
– Не знаю! Я не успела спросить… она так быстро убежала!
Мелеста не выдержала и расхохоталась. В семье лангракса одна Дарина встретила её появление с неподдельной радостью и, только общаясь с ней, Мелеста начала оттаивать и приходить в себя.
Оберин Горк был, мягко говоря, удивлён, когда на пороге его дворца появилась падающая с ног от усталости и пережитого разношёрстная компания с полуживым, страшно исхудавшим стариком, которого несли на носилках. Старик лишь иногда приходил в себя, оглядывал своих спутников мутным взглядом, делал несколько глотков воды и снова впадал в забытье.
