— Точно, выпил, — виновато сказал Тимофей. — Сорок дней сегодня, как погиб Сережка… Такой же человек был, такой человек! А ты…. Миша!.. Я же для тебя — все, жизни не пожалею, прикажи! Все знают, как их спасали, себя не щадили, спасали, а Сережку — судьба не вышла, не сумели… Самый ты мне теперь дорогой, Миша! Это я тебе — как на духу!
Он присел рядом с Мишей. В голосе Тимофея прорывались слезы, он всхлипнул. Миша сказал, силясь сохранить неприязнь, которая стала таять от слов Тимофея:
— Не на духу, а на дождю! Погодка не для признаний. И не для прогулок. Снова повторяю — иди-ка спать!
Тимофей махнул рукой.
— Какая разница, Миша, дождь или солнце? Последние дни хожу на земле, всякая погода приятна.
Миша, повернувшись, с удивлением посмотрел на Тимофея. Тот вытирал ладонью слезы.
— Как тебя понимать?
— Сережкино завещание выполняю. Век себе не простил бы, если бы пренебрег… Последние его слова: «Готовься, Тимоха, вернусь, возьму в море». Сегодня отнес документы в отдел кадров. Там набирают команду на китобойный промысел. Сказали — подхожу…
Миша воскликнул, пораженный:
— Да ты же смерть боишься воды!
— Боюсь, — скорбно подтвердил Тимофей. — А что делать? Нет мне больше жизни на берегу!
Миша с минуту колебался, прежде чем задал новый вопрос:
— И все из-за того, что Сергей Севастьянович велел тебе стать рыбаком? Это ли вся причина?
— Ты же знаешь, Миша, — грустно сказал Тимофей. — Что говорить? Не вышла моя задумка насчет Анны Игнатьевны!
— Хотел мужем ей стать?
— Хотел, хотел… Мало ли что хотелось! Ты не подумай, Миша, я не упрекаю! И мысли такой нет — тебя винить! Сам понимаю — недостойный я этой женщины. Ну, а все же… Могло и по-другому стать, кабы она в тебя не влюбилась.
— Влюбилась! — горько сказал Миша. — Откуда ты вбил себе в башку, что влюбилась? Навоображал себе невесть чего! Придумываешь все!
Тимофей покачал головой.
— Нет, Миша, не придумываю. Другая она стала, как познакомилась с тобой. И раньше у меня надежды — не очень чтобы… А нынче — никаких! Да и не стараюсь… Она переезжает, больше соседями не будем. В хорошем доме станет жить, не в развалке, охранять ее с Варькой от всякого происшествия не нужно. А ты… если понимаешь, какой она человек… В общем, надо уходить подальше.
Он снова провел рукой по лицу — стирал то ли капли дождя, то ли слезы.
Миша молча смотрел на него и колебался, говорить ли о том, что он был недавно у Анны Игнатьевны и какой произошел разговор. Тимофей был соперник, Миша долго приучал себя к этой мысли. Соперников ненавидят, им грозят, чтобы заставить их убираться подобру-поздорову, так повелось издавна, Миша всегда думал о себе, что только так и обойдется с соперником, если тот у него появится. А сейчас, выслушивая признания Тимофея, он не чувствовал ни гнева, что они влюбились в одну женщину, ни желания причинить Тимофею зло. Такое чувство налетело кратковременно, когда Миша увидел, как Тимофей приближается, теперь от него не осталось и следа. Зато была жалость к нему, печаль, что так все неудачно складывается у обоих, и еще одно чувство, до того неожиданное, что еще минуту назад Миша не поверил бы, что оно возможно: желание признаться в своей неудаче с такой же искренностью, с какой признавался в своих горестях сам Тимофей.
И Миша сказал, стараясь говорить спокойно:
— Не теряй надежды. Не все для тебя потеряно. Сейчас я был у Анны… Разрыв окончательный.
Мише казалось, что Тимофей обрадуется такой вести. Но Тимофей испугался.
— Миша, побойся бога! Какой может быть у вас разрыв? Или сказал ей что нехорошее?
— Не знаю уж, хорошее или плохое, — угрюмо ответил Миша. — Просил стать моей женой. А она отказала наотрез.
— Рассердилась, что ли? Может, ты как-нибудь не так?.. Миша нетерпеливо возразил:
— Все было как надо, не придумывай себе опять всякого!.. Чин-чином, — люблю, всю жизнь буду любить, одна ты у меня на душе… Разве на такие слова можно сердиться?
— И она отказалась?
— Один был ответ: нет и нет! Что было делать? Я ушел. Вот под дождиком прохлаждаюсь.
Тимофей старался в темноте разглядеть лицо Миши.
— И чем объясняешь ее отказ? Миша ответил не сразу:
— Думаю… Разница лет — одно объяснение. В общем, не пара, так она считает. А отсюда вывод — ты ей в пару подходишь. Не стар и не молод. Ее годков или постарше?
— На четыре года старше, — ответил Тимофей.
— Нормально, значит. Так что можешь забирать документы из отдела кадров. Нет тебе нужды идти в море. И на берегу устроишь себе счастливую жизнь.
Некоторое время оба молчали. Дождь с легким шумом обрушивался на реку. На дне, посередине реки, проступало что-то темное, камень или плита. На противоположном берегу смутно высилась руина разрушенного в войну древнего собора. Тимофей заговорил первый. Теперь его голос был трезв и ясен. Хмель слетел с Тимофея, словно и не пил он сегодня ничего.
