Он не помнил, как тащил её к машине и сажал непослушное тело на сиденье (позже он узнал, что во время подобных приступов оно онемевало, как будто его отлежали целиком), что сказал ребятам, как гнал по трассе в ближайшую больницу… Но зато отлично помнил, как Агата ожила через несколько минут после того, как они проехали табличку с названием Города, и как они обжигались горчащим кофе в придорожной кафешке, пока она рассказывала, что всё это было.
* * *
– Агата, – тихо позвал Ян. Не дождавшись реакции, он подвинулся поближе и коротко тронул её руку.
– Совсем расшумелась?
– Да. Поехали?
Она вздохнула, словно её прервали на самом интересном месте, и села, обводя взглядом и небо, и поле, пытаясь запечатлеть их на сетчатке до следующих выходных. Её взгляд скользнул и по Яну, но тут же привычно прошёл насквозь, не задержавшись на нём. Агата почти никогда не смотрела на собеседника, особенно в глаза. Иногда Яну казалось, что она отличает его от других вовсе не по внешности, а по чему-то другому, доступному только её глазам, а может, и не глазам вовсе. Наверное, это было и к лучшему – красивым Ян себя не считал. Максимум – обычным. Обычные каштановые волосы с чёлкой, которая отрастала слишком быстро, обычный рост – не слишком высокий и не слишком низкий, обычное лицо – угловатое, со слегка впалыми щеками и выражением безраздельной разочарованности, с которым Ян ничего не мог поделать. Впрочем, в этом они были с Агатой похожи – если бы не случай у пруда, Ян бы в жизни не осмелился к ней подойти. Она хоть и обладала миловидной внешностью, из-за чего окружающие чаще принимали её за подростка, чем за двадцатишестилетнюю девушку, но взглядом могла разрезать стальные листы.
– Кажется, мы сегодня метров на двадцать дальше обычного отъехали, – воодушевлённо заметила Агата.
– Да, действительно, – поддержал Ян, поёживаясь от нарастающего холода. Он знал, как для неё был важен каждый сантиметр, пролегавший между ней и Городом.
Агата встала и пошатнулась. Рука Яна едва заметно дёрнулась, чтобы поддержать её, но девушка уже твёрдо стояла на ногах. Он знал, что твёрдость эта показная, и прямо сейчас её мышцы сведены белым шумом. Он представил, как серые помехи мельтешат под её кожей, заполняют кости, разносятся кровью по всему телу, и тут же постарался отогнать эти мысли. По крайней мере, теперь глаза подруги сияли почти наравне со звёздами. Она всегда выглядела живее после этих вылазок, хотя технически всё было немного наоборот. И всегда запрещала себе помогать.
– Я готова.
– Голодная?
– Ага. Хочу в «Отражение».
– Мысли читаешь. Поехали.
Ян сосредоточился на дороге, а Агата включила погромче радио и, высунувшись в окно, наблюдала за проносившимися мимо зарослями кукурузы и телефонными столбами.
* * *
Им почти всегда везло – излюбленный столик с сиденьем, встроенным в книжный шкаф до потолка, как правило, пустовал. Никто из них не мог вспомнить, как они наткнулись на «Отражение», но по обоюдному негласному решению оно стало местом их почти ежедневных встреч за кофе, чаем или бокалом вина. Здесь всегда играла обволакивающая инструментальная музыка, звучавшая будто с изнанки сна, а бордовые стены впитывали все несовместимые с реальностью вещи, которыми делилась Агата. Не говоря уже о ягодных пирогах с заварным кремом, которые могли скрасить даже самый неудачный день.
– Тебе правда не надоело со мной возиться? – спросила она, разливая травяной чай по чашкам, которые в полумраке зала походили на маленьких белоснежных призраков.
– С чего ты вдруг решила об этом спросить?
– С последнего раза, когда я спрашивала, твоё мнение могло измениться.
– Когда изменится, я сразу скажу, – отрезал Ян и отправил в рот кусок пирога.
– Надеюсь, что прямо, потому что намёков я не пойму.
– Договорились.
Ладонь девушки нырнула в сумочку. Что-то хрустнуло, и через секунду Агата уже запивала чаем белый кружок, извлечённый из блистера с ловкостью фокусника. Ян тактично отвёл глаза, чтобы случайно не выдать горевшее в нём желание заставить её выплюнуть чёртову таблетку.
– Ты делаешь тест? – спросила она как ни в чём не бывало.
– Делаю, делаю. Каждое утро.
Агата едва слышно выдохнула.
– Прости. Я просто не хочу, чтобы ты ещё что-то забыл.
Ян примирительно поддел салфеткой пролитую каплю чая в сантиметре от её ладони.
– До сих пор переживаешь за тот случай четырёхлетней давности?
– Ты шахматы забыл, Ян!
