Ветер шумит в тополях полностью

РЕНЕ: Уж больно вы в себе уверены, Густав, в качестве дамского угодника.

ГУСТАВ: Жизненный опыт!

РЕНЕ: Я уверен, что у меня было не меньше женщин, чем у вас…

ГУСТАВ: Не меньше, чем у меня? Исключено!

РЕНЕ: Потому что у вас их было так много?

ГУСТАВ: Не счесть!

РЕНЕ: А были вы женаты?

ГУСТАВ: Да, я женился в 1915.

РЕНЕ: А дальше что?

ГУСТАВ: А дальше — ничего.

РЕНЕ: Больше не женились?

ГУСТАВ: Нет, больше не женился! Так что вы собираетесь сказать вашей малышке?

РЕНЕ: Да ничего! А что я, по-вашему, должен ей сказать?

ГУСТАВ:…Я что-нибудь для вас придумаю…

РЕНЕ: Благодарю, но я предпочитаю действовать самостоятельно.

ГУСТАВ: (размышляет вслух) Надо найти что-нибудь любезное, но так, чтобы не было никаких сомнений относительно ваших намерений. А вы как полагаете, Фернан? Что вы на это скажете?

ФЕРНАН: Я несколько обеспокоен…

ГУСТАВ:…Ничего страшного.

ФЕРНАН: Нет, я тревожусь, мне кажется, что собака шевелится.

ГУСТАВ: Совершенно с вами согласен, она — потрясающая! Полное впечатление, что живая.

РЕНЕ: Нет, Фернану кажется, что она двигается на самом деле.

ГУСТАВ: Вот как? По-вашему собака двигается?

ФЕРНАН: А на самом деле нет?

РЕНЕ: Не думаю… Она ведь каменная.

ФЕРНАН: Тем не менее…

ГУСТАВ: (Рене) С ним это уже случалось?

РЕНЕ: Да. Несколько месяцев тому назад ему казалось, что на террасе качка, как на корабле. Потом прошло.

ФЕРНАН: Она шевелилась!

ГУСТАВ: Значит, не так заметно.

ФЕРНАН: А вам разве не видно, что она шевелится?

РЕНЕ: Хотите, мы уберем эту собаку, Фернан?

ФЕРНАН: Нет, не стоит.

ГУСТАВ: Может, она сама уйдет.

РЕНЕ: Помогите мне отодвинуть ее подальше.

ГУСТАВ: Ах, нет, не хотелось бы!

ФЕРНАН: Глядите, глядите вместе со мной, вы увидите, что она шевелится.

Все трое не спускают глаз с собаки

ФЕРНАН: (после паузы) Ну что, говорил я вам!

ГУСТАВ: О, ля, ля, ля, ля…

РЕНЕ: Пошли, Густав, помогите мне ее отодвинуть.

ГУСТАВ: Не о помощи речь идет, а о том, чтобы всё сделать самому, поскольку вы со своей ногой ни на что не годитесь.

РЕНЕ: Я буду вами руководить.

ГУСТАВ: Очень мило, с вашей стороны.

Сколько позволяют ему силы, Густав толкает собаку, но статуя тяжелая и сдвигается еле-еле.

ГУСТАВ: Вот теперь она шевелится, Фернан. Это называется шевелиться.

ФЕРНАН: Что я вам говорил?

РЕНЕ: Давайте, давайте, еще немного.

Густав двигает статую.

РЕНЕ: Так хорошо? Вам больше ее не видно, Фернан?

ФЕРНАН: Спасибо, так хорошо.

ГУСТАВ: Не видно и не слышно, Фернан? Чтобы понять, что движется, а что — нет, взгляните на тополя: их верхушки как раз шевелятся.

ФЕРНАН: Думаю, мне надо подняться.

ГУСТАВ: Смелее, вставайте!

Фернан встает.

РЕНЕ: Всё в порядке?

ФЕРНАН: Шатает немного, но ничего.

Расхаживает взад и вперед.

ФЕРНАН: Стало быть, вы хотите, чтобы мы придумали, что сказать вашей малышке, так?

РЕНЕ: Нет, пожалуйста, не надо. Понять не могу, с чего бы это мы так разговорились о женщинах… С этим ведь для нас покончено…

ГУСТАВ: Говорите только о себе. Лично я пока завязывать не собираюсь.

РЕНЕ: Ладно… Я, пожалуй, пойду.

ФЕРНАН: Уже?

РЕНЕ: Да, сделаю кружочек.

ГУСТАВ: А… ну хорошо.

РЕНЕ: Что?

ГУСТАВ: Нет, ничего. Делайте свой кружочек.

РЕНЕ: В отличие от вас, не могу я сидеть на месте, мне необходимо менять картинку.

ГУСТАВ: Вы совершенно правы. Ступайте, ступайте, старина.

РЕНЕ: Ладно, пошел… Может, скоро вернусь.

ФЕРНАН: До скорого.

ГУСТАВ: Хорошей прогулки, Рене.

Рене уходит.

ГУСТАВ: Почему бы прямо не сказать нам, что он идет в школу для девочек? Это же очевидно…

ФЕРНАН: Ну и качает сегодня…

ГУСТАВ: Эта малышка его пленила, говорю я вам, он готов.

Рене возвращается.

ГУСТАВ: Уже? Просто метеор какой-то.

РЕНЕ: Я встретил сестру Мадлен. Майор Мерсье только что скончался.

ФЕРНАН: Вот как?

РЕНЕ: Он покончил с собой.

ГУСТАВ:…Это опасно?

Затемнение

Густав на террасе один. Потом появляется Рене в черном. Собака снова на месте. На сей раз, она сидит лицом к тополям, как и Густав.

ГУСТАВ: Ну?

РЕНЕ: Кто передвинул собаку?

ГУСТАВ: Не знаю, сама, наверное, вернулась на место.

РЕНЕ: Это сделали вы?

ГУСТАВ: Разумеется, я!

РЕНЕ: Вам ведь известно, что это приводит в волнение нашего друга Фернана.

ГУСТАВ: Я люблю эту собаку. Она составляет мне компанию.

РЕНЕ: Так же, как и вы, глядит на тополя.

ГУСТАВ: Вот именно. Ну? Как всё было?

РЕНЕ: Как бывает на похоронах.

ГУСТАВ: Народу много?

РЕНЕ: Много. Все еще транспортабельные военные ветераны были там.

ГУСТАВ: Хорошо, что я не пошел. Мне бы не хотелось, чтобы на моих похоронах было много народу.

РЕНЕ: В самом деле?

ГУСТАВ: Мне кажется, чем меньше народу, тем искреннее скорбь. Если собирается толпа, горе разбавляется. А музыка была?

РЕНЕ: Траурный сигнал на трубе.

ГУСТАВ: Пустая условность!

РЕНЕ: Нет, военные почести! И это хорошо, это нормально.

ГУСТАВ: Выбор музыки чрезвычайно важен.