— Ты наказана, ангел. И время расплаты пришло, — порочно прошептал он ей на ухо, повернул лицо к своему, едва не сломав шею, и принялся целовать: грубо, бесстыдно и вызывающе.
Она прокусила его язык, но демон только усилил напор, заставляя ее пить его кровь вместе с поцелуем и заканчивая ритуал. «Моя! Только моя!». Оторвался от нее и бросил на кровать лицом вниз, стягивая на край так, чтобы молочные бедра раскрылись перед ним сами. Встал на колени между ее согнутых ног и провел когтем вниз по открывшейся щели, в последний момент убирая его и запуская палец в тесную и чуть влажную пещеру. Энджи принялась вырываться и награждать его такими эпитетами, что он невольно заслушался, не забывая проникать все глубже и добавляя второй палец. Она дернулась так сильно, что когти его правой руки впились в ее лопатку до крови, а пальцы внутри нее окутались долгожданной влагой. О да! Но тут он вспомнил, что ангел вообще-то наказана. Кровь на еще не зажившем языке подсказала способ.
Демон провел влажными пальцами вверх до ануса. Энджи мгновенно замолчала, выдавая свой страх. То, что нужно, чтобы впредь даже не думала о том, чтобы ему перечить! Немного боли ей не помешает. Он переместил обе руки на ягодицы, раздвигая их как можно шире, и принялся целовать и лизать сжатое изо всех сил отверстие. Кровь капала из прокушенного языка, помогая ему пробираться внутрь. Демон так увлекся, что пришел в себя только от ее сдавленного стона и вкусного запаха выступившей чуть ниже влаги. Он сдержал довольный смех и ввел в нее палец, растягивая, наслаждаясь ощущением тугих стенок вокруг. Чуть прикусил зубами ягодицу, одновременно добавляя второй палец. Конечно, это слабая замена его главному орудию, но этого должно быть достаточно, чтобы с самого начала не порвать ее в клочья. Энджи снова застонала, проклиная его сквозь зубы, и демон не выдержал. Убрал руку и начал входить в нее: медленно, осторожно, не желая причинять слишком уж сильную боль.
— Прекрати дергаться, малышка, — прошипел он сквозь зубы, сдерживая себя из последних сил.
Половина его уже забралась в узкое и восхитительно тугое вместилище, сводя с ума. Но Энджи его не услышала и так удачно дернулась, что практически насадила себя на него сама. Застонала так громко и возбуждающе, что ему стало без разницы, от чего она стонет: от боли или от наслаждения. Он вошел в нее до самого конца и потерял контроль от сумасшедших ощущений, вонзаясь в нее с такой силой, что сдвинул привинченную намертво к полу кровать с места. Ангел кричала так, что к тому времени, как он кончил, потеряла голос и могла только хрипеть. Семя пополам с кровью не уместилось в узком пространстве и сползло вниз между молочных упругих ягодиц, возбуждая его снова. Он не стал сдерживать себя, направляя это все в еще не захваченные им просторы и захватывая в плен главное ее сокровище.
Демон вошел в Энджи очень медленно и только наполовину, запуская одну руку ей на грудь, а вторую в то место, где жило ее удовольствие: теребя, лаская, поглаживая и не давая сдвинуться ни на миллиметр. Дрожь, пробежавшая по ее телу, и огненная влага вокруг напряженного и ждущего своего часа орудия его мести, доказали ему то, что он знал и так. Энджи наслаждалась происходящим не меньше его, но так хотела чувствовать себя несчастной жертвой насилия, что успешно обманывала саму себя. Демон рассмеялся и принялся насаживать ангела на себя, не торопясь, со вкусом, наблюдая за процессом и выходя из нее почти до конца. Она коротко вскрикнула и обмякла в его руках, потеряв сознание и доводя его этим до оргазма.
Аластер с трудом пришел в себя, выскользнул из Энджи, вылизал ту фантастическую на вкус и запах мешанину на ее ягодицах и влажных нижних губках, которые только что покинул, прогулялся в анус языком, залечивая последние последствия своего наказания. Убедился, что крови там не было, а потом уложил ее к себе на грудь и провалился в сон.
…
Энджи лежала на широкой кровати, натянув легкое светлое одеяло до самого носа и скрючившись в позе эмбриона. Никого рядом с ней не было, но запах, что окутывал ее всю, не оставлял сомнений, что Аластер был в паре сантиметров совсем недавно. Она этого не помнила, точнее не хотела помнить, но память ангелов — это не дырявое решето в головах у людей. Несмотря на все ее попытки заблокировать то, что случилось здесь утром, разрозненные картинки всплывали в голове, заставляя сердце биться быстрее от ужаса и… удовольствия. Даже когда демон чуть не снес ее телом кровать, орудуя в ее несчастной заднице своим средневековым колом, как настоящий охотник на вампиров, и Энджи сорвала голос от крика, ей было вовсе не так больно, как она хотела показать. А через какое-то время она и вовсе забыла о ней, потерявшись в его могучем теле и ауре власти и вседозволенности, проступающей в каждом поцелуе, прикосновении и движении.
