Я вдруг зачем-то попыталась выудить из своей памяти какую-нибудь мелочь, чтобы спросить его — а помнишь? Ну, например, мы на экскурсию ездили; но я, хоть убей, не помню, был там Кифер или нет. Вообще за семь лет его не помню — он с первого класса с нами учился или потом пришёл? Только вот и выскакивает в голове, что его Кефиром звали. Но сейчас же не скажешь — помнишь, как тебя Кефиром дразнили?
Потом перестали. Просто немецкая фамилия, чего такого. Даже теннисист такой есть.
Пускай хотя бы теннисист. Хоть о чём-то поговорить, лишь бы сейчас домой не идти мимо забора.
— Лёня, слушай — а такой теннисист есть, Кифер, вы с ним не родственники?
— Нет.
Вот и поговорили. Ладно, нет так нет. Не получилось. Надо домой идти.
— И художник не родственник, — добавил вдруг Лёня.
— Что?
— Художник такой есть, Ансельм Кифер, очень хороший. Но мы не родственники. Кифер — вообще распространённая немецкая фамилия.
— Художник?…
— Сейчас покажу, — и Лёня стал тыкать что-то в своём телефоне.
А я случайно посмотрела на скетчбук в его руках и замерла. Он совал мне в нос телефон, говорил что-то, но я не слышала.
— Лёнь… а вот это у тебя вообще что? Откуда?!
Быстрыми штрихами гелевой ручки — две вертикальные линии, щель между домами. А между ними — деревья и лестницы и уступами поднимаются черепичные крыши. И колокольня. И высокий шпиль на ней.
— А, это… ну, чтобы не забыть. Там теперь стройка, а было такое место — правда, только в моей голове, — начал объяснять мне Лёня Кифер.
А я смотрела на его пальцы, как они вертят телефон, а потом ручку. И старалась запомнить — вот родинка на большом пальце, как у меня, вот маленький шрам. И не поднимала глаз, не смотрела в лицо — так… рядом… боковым зрением. Чтобы не потерять.
А когда-то ведь я любила эти взрослые «гости». Когда к нам кто-то приходил. Или, ещё лучше, — мы к кому-то. И так обидно было, если меня не брали! Казалось — у них там такое интересное!.. Сейчас-то я понимаю.
Ничего особенного. Ну в который раз будет «а помнишь» или «а вот был ещё один случай». И чай бесконечный, и как можно есть столько теста! Обязательно — пироги, печенье… делать же больше нечего. Ну и ешь.
В общем, я бы с удовольствием никуда не поехала, да ещё на дачу к чужим людям. Вот что там может быть, на даче? Чашки с отбитыми ручками? Даже если и целые — всё равно. И холодно наверняка. Природа… воздух. Мне, между прочим, очень городской воздух нравится. Особенно если в нём вайфай ловит.
Но мы для начала поехали в Н-ск, это родной город моих родителей. А там уже и в гости к их друзьям на дачу; не оставаться же мне в отеле. Нас позвали эти неизвестные мне Матерьяловы, «сто лет не виделись!» (значит — говорить будет не о чем, одна сплошная неловкость). Матерьяловы! Как они живут с такой фамилией, ужас просто… Нарочно не придумаешь. Есть такие фамилии — просто не веришь, что они существуют: вот у нас в классе был Коля Епископов. Тоже, в общем, не подарок… но хотя бы интересно. Откуда такая фамилия у человека в нашей вот этой… средней полосе? А тут! Деревня какая-то… матерьял… ужас.
И конечно, эти Матерьяловы меня видели в детстве (чего я не помню); и обязательно скажут — не может быть! Это Анечка такая выросла?… Невеста!
Ууу. Кулаки сжимаются дважды. Вернее, на «невесту» уже даже не сжимаются… смешно просто. Будто человек если и может быть чем-то хорошим, так обязательно невестой. Они что, реально так думают?…
Ну и «Анечка». Это придётся перетерпеть. Не лезть же мне к ним с моим настоящим именем… это вот к Матерьяловым! Я специально ещё переспросила — что, прямо через мягкий знак пишется?… Да!
В общем, всё так и оказалось. Ехали неизвестно сколько… правда, в конце пути был лес, и в свете фар он выглядел чем-то нереальным. Декорацией. И — обошлось без «невесты», а «Анечку» я проглотила не жуя. Что поделаешь — опыт.
Вообще там было тесно при входе, и мы так суматошно заходили — куда вещи… тапочки или носки шерстяные: не ступай на пол, простудишься! Куртка… да брось сюда, да давай я уберу… да Таня же! Дима! Сто лет не виделись, заходите скорей! И холод не напустить в дом… — что особо не надо было представляться, без церемоний.
Были ещё и другие гости, все взрослые. И только через час я обнаружила, что у этих Тани и Димы Матерьяловых имеется сын, мой ровесник, уткнувшийся в телефон. (Между прочим, это действительно неприлично. У них гости же! Я вот не достаю телефон, честно пью чай. Я же в гостях.)
— Максим, будешь картошку?
Кивнул. Пришёл. Съел. Ушёл. Опять в свой телефон.
Надо же, какие вменяемые люди эти Матерьяловы, никто из взрослых не сказал — а вот, Максим, познакомься с Анечкой! Вы подружитесь…
Смотрю на него… интересно же. Так — со стороны, краем глаза. Удивительно некрасивый, если честно. Такое всё тяжёлое, подбородок, нос, брови… что-то собачье в нём есть. От бойцовых пород. В общем… интеллект если и зарыт, то как-то глубоко.
