Боевой путь Героя Советского Союза генерал-полковника Глеба Владимировича Бакланова к Берлину, Эльбе, Праге лежат через Оршу, Смоленск, Москву, Сталинград, Курск, Кременчуг, Сандомир. Войну он начал начальником штаба стрелкового полка, а закончил командиром 34-го гвардейского стрелкового корпуса.Ярко и увлекательно рассказывает Г. В. Бакланов в книге, написанной в последние годы жизни, о героизме и высоком боевом мастерстве однополчан, с большим интересом читаются страницы, посвященные видным советским военачавльникам И. С. Коневу, А. С. Жадову, П. И. Батову.
В конверте оказалось три больших голубоватых листа и вырезка из газеты.
После обычного обращения текст:
«Прошу Вас прочитать то, что приложено к данному письму, а потом уже взяться за это письмо, тогда оно будет понятнее. Причем лучше всего, если Вы прежде прочитаете четвертый лист. Я надеюсь, что Вы будете приятно удивлены. И возможно, Вам удастся припомнить один из дней осени 1942 года, своих боевых друзей. Я, к сожалению, к ним не отношусь…»
Подпись — капитан 3 ранга Бондарев Юрий Евгеньевич.
Все оказалось именно так, как предсказал капитан: читая то, что содержал конверт, я живо вспомнил осень и начало зимы 1942 года под Сталинградом.
…Голая, припорошенная снегом степь, изрезанная глубокими балками. Балок много. Теперь я бы, возможно, и не нашел ту из них, в крутом склоне которой были вырыты землянки командного пункта нашей дивизии. Вечером, незадолго до ночного боя, в эту балку по узенькой тропинке сбежал высокий худощавый командир, корреспондент нашей дивизионной газеты, старший политрук Яков Иванович Груценко. Недавно «Комсомольская правда» опубликовала его очерк «Так воюют под Сталинградом». Это про нашу дивизию.
Сейчас у Груценко тоже листок бумаги в руке. Наверное, еще что-нибудь написал. Мы поздоровались.
— Что нового? — спросил я.
— Вот! — Он протянул мне листочек. — Мальчонка письмо прислал. Прочитал в «Комсомолке» мой очерк, хочет воевать с фрицами, а его не берут: еще и шестнадцати нет. Но умен. Так написал, что душу переворачивает. Какие ребята в нашей стране выросли!
Письмо взволновало и меня. Мальчишеская страсть, гнев, обида, готовность сейчас же, сию минуту, погибнуть за свой народ, за Родину — все это рвалось наружу из каждого слова, написанного ломким почерком подростка.
— Вы уже ответили, товарищ Груценко?
— Ответьте вы ему, товарищ комдив, — попросил корреспондент.
Момент для этого был явно неподходящим. Но я все-таки написал Юре Бондареву.
Вряд ли мне удалось бы вспомнить дословно текст этого письма, если бы в пакете, присланном мне Юрием Евгеньевичем Бондаревым в 1965 году, не лежала его копия. Это он, нынешний капитан 3 ранга Ю. Е. Бондарев, был двадцать с лишним лет назад моим адресатом, ему я писал тогда:
«Дорогой друг Юра!
Тов. Груценко прочел мне твое письмо. Оно искренно, правдиво Будь и всегда честным, преданным патриотом нашей любимой Родины. Когда надо будет, и ты встанешь с оружием в руках на защиту нашей Родины, нашего народа. Будь всегда готов к этому. Готовь себя, готовь своих друзей, товарищей. Но я уверен, что мы и без вашего участия (не потому, что вы недостойны этого) добьем немцев. Вам придется вынести на своих плечах восстановление заводов, городов наших. Но будьте готовы ко всему. Все трудности — это временное. Надо — идите в бой так, как идут наши славные сыны Родины: Федоренков, Колегов, Мазур, которые отмечены высокими правительственными наградами.
Привет тебе, вернее, вам всем, нашей смене.
Наша рука, воля к победе тверды, как никогда.
Будь здоров, родной. Будьте всегда уверены в нас, в силе нашего народа».
Бондарев отправил мне копию моего письма в связи вот с какими обстоятельствами. В январе 1965 года «Комсомольская правда» обратилась к своим читателям с просьбой прислать в редакцию материалы, рассказывающие о «самом ярком боевом эпизоде», «о человеке, который был и остается для вас примером отваги и героизма». Юрий Евгеньевич решил откликнуться на эту просьбу и отправил в редакцию свой материал, рассказывающий о его переписке времен войны со старшим политруком Груценко, о героях нашей дивизии и о моем письме.
Не знаю, воспользовалась ли редакция этим материалом, но копию его капитан Бондарев тоже прислал мне. И есть там такие слова:
