Затем поднялись в атаку передовые батальоны и заняли первую траншею. Стало ясно, что противник принял наш мощнейший артиллерийский удар за общую артподготовку, а действия передовых батальонов за общее наступление наших войск. Этого только мы и ждали. Передовые батальоны, овладев первой траншеей, залегли перед второй. Тогда-то и началась артиллерийская подготовка.
Под прикрытием бешеного артиллерийского урагана к нашему переднему краю начали выдвигаться танки непосредственной поддержки пехоты. В чуть поредевшей ночной темноте в диком реве и грохоте они бесшумными белыми тенями скользили вперед. На заснеженных пространствах едва заметно шевелились маленькие фигурки саперов. Они поспешно заканчивали подготовку проходов в минных полях. Ожили тоненькие ниточки окопов, в которых накапливалась пехота. Словом, вся громада сконцентрированных на плацдарме войск пришла в движение, как большой слаженный механизм, пущенный в нужный момент в соответствии с заранее составленным и тщательно продуманным планом.
Находясь на своем наблюдательном пункте, я ежеминутно получал доклады и донесения о ходе последних приготовлений к броску вперед. Все шло нормально. Неприятным и даже вызвавшим тревогу было лишь сообщение о том, что ввиду нелетной погоды авиация не сможет поддержать наступление с воздуха. Это означало, что плотность подавления обороны противника будет несколько ниже запланированной.
Наступило пасмурное утро. Временами из низких набухших туч шел густой снег. Все расположение противника было окутано гигантским одеялом сплошного дыма от разрывов снарядов нашей артиллерии и непрерывных залпов "катюш". Шутка сказать, по каждому километру линии прорыва обороны гитлеровцев вели огонь 250 орудий, не считая танковых и орудий прямой наводки!
И расчет, и выполнение артподготовки, продолжавшейся час сорок семь минут, были так безупречны, что, когда на нашем участке батальоны первого эшелона пошли в атаку, ошеломленные фашисты в течение полутора или даже двух часов не могли открыть по нашим боевым порядкам ответного огня. Управление и связь вражеской обороны были полностью нарушены. Окопы и траншеи оказались разбитыми и исковерканными. Бревна землянок и дотов превратились в щепки, разметавшиеся по земле вперемешку с искореженными пулеметами и орудиями.
К полуночи дивизии корпуса прошли, преодолевая ожесточенное сопротивление противника, около 15 километров. Надо было во что бы то ни стало воспользоваться моментом и оттеснить врага как можно дальше. Поэтому наступление передовыми отрядами и вторыми эшелонами полков продолжалось и ночью. На следующий день в восемь часов, после 20-минутной артподготовки, главные силы корпуса возобновили наступление, прорвали вторую полосу обороны противника и вскоре форсировали реку Нида в районе населенного пункта Хробеж.
Задачи, поставленные командующими фронтом и армией на первые два дня боя, были выполнены. Части корпуса продолжали успешно развивать наступление.
Снова и снова военные дороги вели нас мимо маленьких серых домиков, затаившихся в низких палисадничках.
Снова счастливые лица, радостные улыбки, снова слова искренней благодарности за избавление от фашистского рабства. Польские крестьяне, жители небольших городов и местечек выбегали из домов, теснились вдоль улиц, протягивали к нам руки, плакали и смеялись.
Уж сколько лет прошло с тех пор, сколько лиц промелькнуло, сколько других переживаний было - и радостных и горестных, - а не могу забыть всего этого, не могу спокойно вспоминать те дни, когда слезы чужих матерей, радость ребячьих глаз, скупые слезы мужчин на нет сводили собственные страдания и горе военных лет.
Выполняя жесткие графики, установленные командующим фронтом, мы продолжали двигаться на запад, делая в день по 20 - 30 километров и не давая противнику закрепляться на заранее подготовленных рубежах. Гитлеровцы оказывали серьезное сопротивление. Ожесточенные схватки происходили непрерывно и повсеместно.
Это в полной мере относится к нашему корпусу, соединения которого вели бои буквально круглые сутки. Я уже упоминал, что в состав корпуса входила 58-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор В. В. Русаков. Мы ее нередко, кто в шутку, а кто и всерьез, называли "ночной дивизией". Уж не знаю, в силу каких особенностей - самого командира или личного состава дивизии - она действовала особенно удачно в ночное время. Правда, иногда при этом возникали несколько рискованные ситуации, однако, как правило, "дневная" 15-я гвардейская дивизия генерал-майора А. М. Чиркова в таких случаях вносила коррективы. Но бывало и наоборот.
