Для человека, который никогда не бывал в Японии, она обычно представляется сказочной страной красочно одетых женщин, загадочных храмов, живописных восточных пейзажей. Тут потрудились и туристские бюро, и Голливуд, все любители расписывать экзотику. К тому же Япония действительно экзотична, действительно загадочна и действительно живописна. И все-таки это не только «открыточная страна».
Подлинная Япония – это бессчетные часы, а иногда и десятилетия тяжелого труда, нужного, чтобы японский сад выглядел воплощением простоты. Это холод, от которого зимой содрогаются обитатели картинных японских жилищ. Это обреченность всю жизнь есть рис и соленые овощи. Это крестьяне, которые из года в год гнут спины на полях и не могут потом распрямиться, доживая свой век сгорбленными карикатурами на человеческие существа. Это студенты, стоящие в очереди, чтобы продать собственную кровь и купить себе книги.
Если бы из всех присущих японцам черт потребовалось назвать одну, наиболее приметную, вернее всего было бы сказать: они много читают, многим интересуются.
В давке метро, за раздвижными стенами сельского домика – всюду видишь людей за чтением По тиражам печатной продукции Япония уступает лишь Советскому Союзу и Соединенным Штатам. Стомиллионный народ ежегодно раскупает около полумиллиарда книг и более полутора миллиардов журналов (одних лишь ежемесячников выходит почти полторы тысячи).
Общий разовый тираж японских газет перешагнул за пятьдесят миллионов экземпляров, также приближаясь к мировому первенству. Причем здесь надо отметить любопытную особенность. В капиталистической прессе принято делить газеты на «качественные» и «массовые». Первые из них, то есть самые солидные, авторитетные, влиятельные, вроде «Таймс» в Англии, «Монд» во Франции, «Нью-Йорк таймс» в США, имеют куда более узкий круг читателей, чем бульварные издания, выходящие многомиллионными тиражами.
В Японии же именно «качественные» газеты («Асахи», «Майнити», «Иомиури») одновременно являются и «массовыми», то есть наиболее популярными. Дело здесь, разумеется, не в издателях, а в читателях – в уровне их запросов, которые приходится брать в расчет.
Про японцев можно сказать, что народ этот интеллигентен в массе. Причина тут не в одной лишь поголовной грамотности Кругозор японца – не только начитанность, но и умение людей в любом возрасте сохранять поистине детскую любознательность. На всякого рода курсы, выставки, лекции валом валят и молодежь и старики. «Общество рабочих – любителей музыки» – многотысячная организация, численности которой могут позавидовать иные политические партии.
Причем широта интересов, прорывающая рутину повседневной жизни, страсть к постижению непознанного чаще всего столь же бескорыстны, как присущая японцам тяга к красоте. Люди не разучились ставить духовные ценности превыше материальных благ.
Было бы нетрудно, набрав десяток-другой примеров, нарисовать разительную картину американизации духовной жизни Японии. Присущая японцам восприимчивость к новому проявляется и в том, что они легко поддаются зарубежной моде. Но, широко растекаясь по поверхности, голливудские стандарты вкуса остаются «детской болезнью», неспособной изменить сущность национального характера.
Юный житель Токио, увлекающийся очередным поветрием вроде электрогитар, не станет читать переложения «Воины и мира» на пятидесяти страницах. Он приемлет стандартизацию мод, но инстинктивно противится стандартизации мыслей и чувств Среди японской печатной продукции есть немало бульварщины, но «дайджесты» здесь не в почете.
Услышав, что японским студентам нередко приходится продавать собственную кровь, чтобы заплатить за учебники, заезжий американец удивляется: «Как можно идти на такие жертвы ради диплома?»
Автофургоны со скупщиками крови, которые поджидают свою клиентуру за университетскими воротами, – это ли не двойной символ – и того, сколь велика у японской молодежи тяга к науке, и того, сколь дорогой ценой приходится за нее платить?
